Raisa D. (Naiwen) (naiwen) wrote,
Raisa D. (Naiwen)
naiwen

Category:

Люди и судьбы: История секретного узника...

Я - противник смертной казни. Но порой, глядя на ТАКУЮ биографию, невольно думаешь - не лучше ли быстрый конец, чем такая судьба? С другой стороны, из нижеизложенной видно, что человек к концу жизни достиг... наверное, почти святости - и... дух веет, где хочет, да?
И еще маленькое примечание. В одну из моих записей в комменты пришли двое незнакомых мне людей и принялись рассуждать о том, что не так уж плохо было в одиночном заключении в Шлиссельбурге - дескать, одиночная камера там не меньше, чем их собственные однокомнатные хрущевские квартиры. Камеры-то, возможно, и не меньше - только вряд ли эти прекрасные люди десятилетиями не выходят из своих квартир, отрезанные от мира без телефона, интернета и прочих достижений современной цивилизации.



... сокращенный перевод отрывков из монографии Ш.Ашкенази "Валериан Лукасинский"...
всю первую половину биографии персонажа я опускаю - она интересна сама по себе, но как ни странно мало связана с последующим удивительным подвигом духа. Основатель Патриотического общества Валериан Лукасинский - исходно небогатый и незнатный варшавский офицер - оказался в Шлиссельбурге в 1831 году. До этого он уже около 8 лет провел в различных тюрьмах и крепостях в ЦП (впервые арестован в октябре 1822 года). Первоначально он был приговорен к 7 годам каторжных работ в крепости, однако за попытку бунта и бегства из крепости Замостье срок ему был увеличен вдвое. В ноябре 1831 года Константин со свитой и отступающая из мятежной Варшавы русская армия тайно вывезла Лукасинского с собой...

"В последний раз Лукасинского видели во Влодаве. В жалкой сермяге, с бородой по пояс, его вели пешком на веревке под конным конвоем с обнаженными саблями... до Белостока, откуда он был передан... главнокомандующему Дибичу с поручением отправить в крепость Динабург или Бобруйск... Но Николай положил собственноручную резолюцию: "немедленно тайно перевезти Лукасинского из Бобруйска в Шлиссельбург" и потребовал от Константина более подробных сведений об этом выдающемся преступнике. Ночью 5 января 1831 года Лукасинского привезли из Бобруйска на санях по замерзшей Ладоге и заточили в подвале "Секретной башни" в Шлиссельбурге. Комендант этой крепости... получил от начальника главного штаба графа Чернышева секретный приказ: "преступника из Царства Польского Лукасинского принять и содержать в крепости, как государственного преступника самым тайным образом, так чтобы кроме коменданта крепости, никто не знал даже его имени и откуда он прислан".
... Следуя строгому царскому приказу, его совершенно отрезали от мира и людей. Сторожившим его солдатам было строжайше воспрещено вступать с ним в беседу, молча подавали ему пищу и в случае крайней необходимости войти в его камеру - впускали одновременно несколько человек. Одновременно с ним сидел в Шлиссельбурге до 1834 г. еще один узник-католик, декабрист Иосиф Поджио, которого, по его просьбе, несколько раз навестил настоятель католический церкви Св.Екатерины в Петербурге - ксендз Шимановский - не допущенный, однако, к Лукасинскому.
... В продолжение четверти века от начала его заключения нет никаких следов его существования. Тайна охранялась так строго, что присутствие этого загадочного узника стало с течением времени загадочным даже для тех лиц, которые по своей профессии, казалось, должны были скорее всего знать об этом. Так, в мае 1850 года начальник III Отделения... обратился к военному министру с вопросом, в чем именно состоит преступление этого старого поляка и на каком основании его содержат там? Военный министр Александр Чернышев в своем ответе... смог объяснить лишь то, что Лукасинский заключен в крепость на основании личного повеления Николая I.

Первое сведение очевидна о Лукасинском было получено от М.А.Бакунина, который содержался в Шлиссельбургской крепости с 1854 по 1857 год. В первый год своего заключения он увидел Лукасинского, когда тот в виде исключения, вследствие болезни, был выпущен из своей камеры на прогулку".
(далее цитирую мемуары Бакунина)
"Однажды во время прогулки меня поразила никогда не встречавшаяся мне фигура старца с длинной бородой, сгорбленного, но с военной выправкой. К нему был приставлен отдельный дежурный офицер, не позволявший приближаться к нему. Этот старец передвигался медленной, слабой, как бы неровной походкой и не оглядываясь. Среди дежурных офицеров был один благородный, сочувствующий человек. От него я узнал, что этот узник был майором Лукасинским. Я употреблял с этого момента все усилия на то, чтобы снова увидеть его и поговорить с ним. Это облегчил мне тот же достойный офицер. Спустя несколько недель, во время дежурства этого офицера, Лукасинского снова вывели под его охраной. Согласно заблаговременному условию я, незаметно для остальных заключенных, подошел к нему близко и сказал вполголоса: "Лукасинский!"
Он вздрогнул всем телом и обратил ко мне полуслепые глаза. - "Кто? - спросил он. - "Узник этого года!" - "Который теперь год?" - Я ответил. - "Кто в Польше?" - Николай! - "Константин?" - "Умер!" - "Что в Польше?" - "Скоро будет хорошо!" Вдруг он отвернулся, остановился, я видел, как он тяжело дышал и тотчас двинулся вперед своим обычным слабым, мерным шагом. Когда снова наступило время дежурства этого офицера, первый мой вопрос был о Лукасинском. Офицер сказал, что Лукасинский находился несколько дней в волнении, бредил. Это приписывали действию воздуха. затем он снова вернулся в свое полусонное состояние. Я спросил офицера, не может ли он поговорить когда-нибудь с ним, помочь ему в чем-нибудь? Офицер ответил, что в его камеру можно входить лишь втроем и потому никак невозможно этого сделать. Больше я Лукасинского не видел".

Тем временем умер Николай I, воцарился Александр II. Широкая амнистия в сентябре 1856 г даровала свободу политическим преступникам прошлого царствования... а в подвале "Секретного замка" по-прежнему без перемены, без срока агонизировал Лукасинский. В июне 1858 г. проживавшая в Варшаве любимая сестра Лукасинского Текля Лемпицкая обратилась к Александру II с ходатайством и просила об облегчении участи ее несчастного брата. Из прошения обнаружилось, что старушка не имела никакого понятия о его судьбе: она покорно просила, если он жив, то приняв во внимание давно истекший срок заключения, возвратить его родине и семье, в случае же его смерти сообщить ей об этом.
После этого напоминания на короткое время занялись делом Лукасинского и возник даже в том же 1858 г. следующий проект: "Лукасинского, если комендант крепости Шлиссельбург признает возможным, освободить, принимая во внимание его теперешний образ мыслей и сослать в одну из наиболее отдаленных губерний, приняв надлежащие меры для устранения вреда, который он мог бы причинить и после предварительного соглашения с военным министром".
Но этот план был в конце концов забыт. Лукасинский остался в прежнем положении, Лемпицкая не получила никакого ответа и на ее прошении имеется собственноручная резолюция начальника III отделения Потапова: "оставить без ответа".

Лишь спустя еще несколько лет Лукасинский дождался некоторого облегчения своей участи. В 1861 году новый комендант Шлиссельбурга генерал-майор Лепарский (Осип Лепарский - племянник Нерчинского коменданта Станислава Романовича Лепарского - РД) - более гуманный человек, чем его предшественники, тронутый видом беспримерных страданий Лукасинского, предпринял по собственной инициативе ("без всякой просьбы с моей стороны" - как писал потом сам Лукасинский в благодарственном письме Лепарскому) - усиленное ходатайство о даровании ему хотя бы частичной свободы. Это ходатайство, возобновляемое в течение полугода, было первоначально безрезультатным. Но в конце концов, как видно благодаря вмешательству кн.Александра Суворова - военного губернатора Петербурга (Суворов - внук генералиссимуса Суворова - тоже, по многим воспоминаниям, был приличным человеком - РД), ходатайство было хоть отчасти удовлетворено и III отделение подало мотивированный рапорт о Лукасинском.
Перечислив в нем все его необыкновенные преступления, указывалось, со слов Лепарского, на то, что в течение 31 года своего заключения в Шлиссельбурге Лукасинский вел себя хорошо, переносит свое наказание безропотно с христианским смирением и считал бы большою милостью для себя освобождение из "Секретного замка". Принимая во внимание, что этот семидесятилетний старец "очень слаб, плохо слышит и поражен каменною болезнью", генерал Лепарский заявлял, что считал бы необходимым освободить его от заключения и поместить в одну из камер нижнего этажа, ассигновав на его содержание прежние 30 копеек в день...

... Однако III отделение, очевидно с целью противодействовать предложению Лепарского, прибавило от себя, что "в 1858 году, при пересмотре этого дела, предполагалось освободить Лукасинского и выслать его со всеми возможными предосторожностями". Приведение в исполнение рапорта III отделения, т.е. ссылка в Сибирь, была бы просто гибельной для Лукасинского и равносильна смертному приговору для такого изможденного старца. Но царь положил на рапорте собственноручную резолюцию карандашом: "поступить согласно решению генерала Лепарского". Царская резолюция была передана Лепарскому, и через несколько дней - 9 марта 1862 года - Лукасинскому была объявлена "высочайшая милость" и он был освобожден из "Секретного замка". "Он протянул руки к небу", - как докладывал растроганный Лепарский - "и горячие слезы текли на грудь старика".

Продолжение здесь: http://naiwen.livejournal.com/1113378.html
Tags: декабристы и их время, между 1820-ми и 1860-ми
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments