Raisa D. (Naiwen) (naiwen) wrote,
Raisa D. (Naiwen)
naiwen

Categories:

...Незыблемая сеть, нечаянное братство - На письмах в пустоту и слове "никогда"... (c)

Окончание большого рассказа "Сказка о сгоревших письмах"
Начало:
история Петра Громницкого:
http://naiwen.livejournal.com/1127249.html
http://naiwen.livejournal.com/1127681.html
история Петра Высоцкого
часть 1: http://naiwen.livejournal.com/1128878.html детство и юность
часть 2: http://naiwen.livejournal.com/1129026.html накануне восстания, восстание и суд
часть 3: http://naiwen.livejournal.com/1131990.html история побега с Александровского завода
часть 4: http://naiwen.livejournal.com/1143033.html Акатуй

(Итак, настало время "закольцевать" наш рассказ, соединив концы истории вместе...)
О последующих годах жизни Высоцкого на поселении мы знаем, в основном, только из третьих рук. Практически единственными мемуаристами, которые лично встречались с Высоцким (а не пересказывали с чужих слов) были польский ссыльный Агатон Гиллер, оставивший длинные пафосные мемуары, и русский анархист Михаил Бакунин, который встретил Высоцкого уже после амнистии, по пути из ссылки домой. Тем не менее во второй половине сороковых – первой половине пятидесятых годов Высоцкий в Забайкалье стал личностью в некотором роде легендарной. По-видимому (точных данных нигде не приводится), уже при генерал-губернаторе Муравьеве-Амурском, благоволившем государственным и политическим преступникам всех видов, было узаконено положение Высоцкого в Акатуе, как ссыльнопоселенца (а не каторжанина). Высоцкий поселился в поселке вместе с Хлопицким, женившимся на местной сибирячке, и организованный ими «мыловаренный завод» (скорее, конечно, мастерская или мануфактура) трудоустраивал довольно значительное количество людей – в основном тоже ссыльных и вчерашних акатуйских каторжников. Неизвестно, насколько коммерчески успешным было предприятие – но Высоцкий и годы спустя продолжал ходить в каторжной одежде и жить в бедности: абсолютный альтруист, практически все заработанные деньги он отдавал для помощи ссыльным и местным жителям. Он пользовался огромным авторитетом среди забайкальских политссыльных: принимал участие в организации забайкальского огула (касса взаимопомощи польских ссыльных) и ссыльной передвижной библиотеки - и, не выезжая сам никуда из Акатуя, ежегодно в своем доме отмечал с приезжавшими к нему ссыльными годовщину Ноябрьского восстания. Что касается местных жителей, то они прониклись таким уважением к Высоцкому, что использовали его в качестве справедливого арбитра для решения всяких хозяйственных, семейных и прочих споров: «И вот как Петр Иванович скажет – так и будет».

Помимо участия в деятельности касс взаимопомощи ссыльных, Высоцкий, по-видимому, многим помогал и лично. Он писал письма. Посылал деньги. По каким-то своим каналам он узнавал о людях, по тем или иным причинам оставшихся без поддержки, не охваченных деятельностью ссыльных огулов, не получавших помощи из дома. Иногда это были отщепенцы в ссыльной среде – например, устав польского огула выключал из системы взаимопомощи пьяниц и тех, кто женился на местных женщинах (абсолютно идиотский пункт – потому что по факту почти половина ссыльных переженилась на сибирячках, и никакие заклинания об «утрате национального духа» не помогали ;) – РД): про Высоцкого же рассказывали, что он долгое время посылал письма и деньги какому-то опустившемуся ссыльному забулдыге (пока тот, вероятно, не спился окончательно). Сам Высоцкий годы спустя пояснял это так: «потому что никогда человек не должен быть один. Пережив одиночество, я думал поддержать тех, кто мог быть в подобной ситуации, не имея годами писем – я начал писать тем, кто может быть в этом нуждался…». Вероятно, от Лунина или еще от кого-то из ссыльных Высоцкий узнал о тяжелом материальном и моральном положении Громницкого, одиноко жившего в Бельском – и начал писать ему письма, посылать деньги, а затем и разыскивать родных Громницкого в Пензенской губернии, побуждая оказать помощь ссыльному брату. Мы совершенно ничего не знаем о содержании этих писем (собственно, мы даже не знаем, насколько хорошо Высоцкий писал по-русски). Может быть, он писал что-то вроде этого – как писал годы спустя, уже после амнистии, одному из прежних друзей:
«Каждый человек с самого рождения имеет перед собой сжато намеченную дорогу, с которой он ни вправо, ни влево отклониться не может, хоть бы она колючими шипами заваленная или железными кольцами утрамбованной была». Или так: «Народ, не имеющий свободы, имеет все-таки свою собственную историю. Человек, не имеющий свободы, имеет все-таки свое достоинство». Но может быть, это были совсем простые письма – например, про урожай картошки и капусты в Забайкалье. Потому что Высоцкий – человек простой, и ни разу не интеллектуал.

… Историки предполагают, что именно по ходатайству генерал-губернатора Муравьева-Амурского Высоцкий был включен в списки получивших амнистию в 1857 году (хотя формально, как «редицивист», совершивший повторное преступление в Сибири, не имел на это права). В 1857 году Высоцкий выехал из Забайкалья. О двадцати с лишних годах своей сибирской эпопеи он потом вспоминал так: «… везде живут люди, и я, несмотря на суровость каторги, встретил столько сочувствия и уважения, начиная от генерал-губернатора и кончая самым мелким чиновником и простым народом, что вскоре, насколько позволяли законы и установления, мою участь облегчили…» - этот удивительный человек, пройдя все круги ада, испытывал только благодарность к людям, с которыми его сталкивала судьба. И ни одного слова жалобы, никаких картинных страданий.



Выдающийся государственный деятель Николай Николаевич Муравьев-Амурский, генерал-губернатор Восточной Сибири с 1847 по 1861 год, способствовал присоединению Дальнего Востока к Российской империи и освоению дальневосточных земель, покровительствовал русским и польским политическим ссыльным

… По дороге из Забайкалья Высоцкий заехал на Усольский солеваренный завод – вероятно, повидаться со знакомыми, так как в то время там было много ссыльных, и многие собирались домой по амнистии. Таким образом, Высоцкий забрал хранившуюся у одного из ссыльных свою переписку с Громницким, а также письма родителей Громницкого – и с этими письмами выехал в европейскую Россию, намереваясь по дороге заехать в Пензенскую губернию и отдать письма сестре Громницкого, Ольге Федоровне, которая в последние годы жизни брата пыталась хлопотать за него. Однако Ольга Громницкая, которую Высоцкий разыскал в г.Керенске, письма не взяла – возможно, она ощущала свою вину перед покойным братом, или догадывалась о том, что Высоцкий на самом деле дорожит письмами, но «она сказала – возьмите себе, вам нужнее, и я был ей благодарен за этот дар». Прощаясь, Высоцкий обещал переслать Ольге Федоровне свой новый адрес, когда устроится на родине – но, по-видимому, дальнейшая связь была потеряна. Все письма уехали с Высоцким в Варшаву. В Пензенском областном архиве сохранилось дело о дворянстве рода Громницких, в котором в январе 1860 года девица Варвара Федоровна Громницкая «распиской объяснила» дворянскому депутатскому собранию, что «из рода Громницких кроме нее никого в живых нет (значит, Ольга к этому времени уже умерла – РД), сама же она не желает вести дело о дворянстве и не может за неимением средств представить гербовую бумагу». Депутатское собрание определило: «Дело о дворянстве Громницких считать конченным. Дальнейших затем причислений к роду Громницких не было, и имений, как видно из окладной книги, за ними в Пензенской губернии не состоит».



Петр Высоцкий после амнистии, фото около 1860 года

… Высоцкому не было разрешено поселиться в Варшаве, и он избрал местом своего жительства Варку – местечко своего рождения и детства. Патриотическая общественность и бывшие ссыльные по подписке собрали ему деньги и купили дом и небольшой участок земли. Внезапно объявились «невесты», претендующие на руку и сердце бывшего героя – в том числе бывшая нареченная, Юзефа Карская, которая так и не вышла замуж. Однако Высоцкий всем претенденткам вежливо отказал и поселился уединенно. В первые годы он состоял под надзором полиции и ежемесячно отмечался в участке в 20 км от Варки, куда ходил неизменно пешком. Накануне Январского восстания к нему обратилась патриотическая молодежь, предлагая возглавить новое повстанческое движение, однако Высоцкий отказался в резкой форме – ссылаясь в том числе на то, что если уж они в 1830-1831 году не смогли победить, имея за собой хорошую регулярную армию – то без армии бороться против всей мощи Российской империи есть натуральное безумие. После этого отказа особо экзальтированная молодежь начала травить старика, и он с годами все сильнее отдалялся от людей, превращаясь в человека-прошлое (где-то в те годы он пишет свои воспоминания о Ноябрьском восстании – и почти ни слова ни о суде, ни о побеге, ни о Сибири – впрочем, злые языки опять утверждают, что Высоцкий свои воспоминания писал не сам, поскольку не был мастером литературного слова…). Здоровье Высоцкого было уже основательно подорвано, с хозяйством он не справлялся и пригласил жить с собой семейную пару местных ремесленников, в обмен на помощь по хозяйству. Однако пани Табачинская, жена нового компаньона, оказалась склочной бабой и воровкой. Она помыкала стариком и беззастенчиво обворовывала его, месяцами кормя пустой картошкой и капустой – пользуясь мягким характером и бытовой непритязательностью Высоцкого, который лишь изредка пытался возражать. В эти годы Высоцкий поддерживал переписку практически с единственным из своих старых друзей, бывшим соратником по заговору подхорунжих Каролем Карсницким (письма Высоцкого к Карсницкому в дальнейшем оказались в Париже – и вот они-то сохранились и частично опубликованы Лепковским, собственно из этих писем мы и знаем обрывки всей этой истории)

Высоцкий последние годы.jpg

Петр Высоцкий в последние годы жизни. Фотография конца 1860-начала 1870-х годов

В последующие годы здоровье Высоцкого все ухудшалось, и под конец он попытался продать дом и получить разрешение на проживание в Варшаве в каком-нибудь приюте или богадельне (в последние годы он почти ослеп и нуждался в уходе). Разрешение было дано, но воспользоваться им Высоцкий уже не успел: он умер в Варке 6 января 1875 года на 79 году жизни. И вот трагическая ирония судьбы: последние годы жизни Высоцкий провел в горьком одиночестве, а между тем его похороны в Варке вылились в патриотическую манифестацию молодежи, которая приезжала даже из Галиции и еще в течение месяца носила символический траур по герою Ноябрьского восстания – белую розу на красном фоне, приколотую к груди, а в костелах Галиции были отслужены заупокойные мессы о Высоцком и напечатаны некрологи (в Варшаве же упоминаний о смерти Высоцкого в прессе не появилось, и попытки молодежи ездить в Варку к могиле героя пресекались полицией).

Высоцкий памятник.jpg

Памятник Петру Высоцкому в Варке. Надпись на памятнике: «Майор Петр Высоцкий, герой Ноябрьской ночи 1830 года. «Все для родины, ничего для себя». В 150 годовщину возвращения из ссылки в Варку»

… Архив Высоцкого, включая те письма ссыльных (по-видимому, там была не только переписка Громницкого), которые он вывез из Сибири, в дальнейшем попал к одному из племянников Высоцкого. В 1920-х годах, после обретения независимости, кто-то из потомков передал все письма в Варшавский национальный архив. В 1944 году, при разрушении города во время Варшавского восстания, все письма сгорели – как и множество других писем, документов, мемуаров… и – кто оплакал судьбу документов, когда в городе погибли сотни тысяч людей?

… Но где-то там, на небесах, эти письма, конечно, существуют. Когда-нибудь ученые изобретут такие уникальные технологии, что их можно будет восстановить – потому что рукописи не горят. Но и сейчас все-таки мы тоже можем прочесть эти письма – в снах, в песнях, в памяти.

(Я все-таки закончила цикл и выложила его перед отъездом в Варшаву, и есть в этом что-то правильное)
Tags: Вторая мировая война, Ноябрьское восстание, Петр Высоцкий, ХХ век, декабристы, между 1820-ми и 1860-ми
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments