Raisa D. (Naiwen) (naiwen) wrote,
Raisa D. (Naiwen)
naiwen

Categories:

Как мы отдыхали - часть 2. Междугорье - Босния

Отвлекусь от Дубровника, и расскажу сначала, как мы ездили в Междугорье.
Междугорье – небольшое хорватское село в Боснии и Герцеговине – вот уже более двадцати лет является местом международного паломничества христиан, в основном католиков. Здесь в 1981 году шестерым деревенским подросткам впервые явилась Пресвятая Богородица.
«Вообще-то это место католического паломничества. И храм там тоже католический, - объяснял нам представитель турфирмы, организующей все поездки, - но вообще туда приезжают христиане всех конфессий».
Я не очень поняла, что это означает – но поехать решила. Проблема в том, что поездка с русскоязычным гидом организуется при наличии не менее 10 желающих туристов (то есть можно, конечно, присоединиться к англоязычной группе – но как быть с ребенком?) – а желающих не набирается. Вообще такое впечатление, что российский турист, отдыхающий за границей, ленив и нелюбопытен. Только в Черногорию у нас набрался более-менее полный автобус – а на все остальные поездки едут хорошо, если те самые минимальные 10-12 человек, хотя отдыхающих полно.
Тут вдруг еще одна семейная пара выразила желание тоже поехать в Междугорье – Денис, турпредставитель, начал куда-то звонить, что-то выяснять, и наконец сказал, что он добился того, что нам за те же деньги дадут микроавтобус на четверых и русскоговорящего гида.
Стало быть, едем. От нашего места отдыха в Хорватии до границы Боснии и Герцеговины примерно полтора-два часа езды. По дороге проезжаем исторический город Стон – в Средние века центр европейского солеварения, поставлявший соль практически по всей Европе. В Стоне хорошо сохранились средневековые крепостные стены длиной 5 километров, расположенные углом по склону горы. Здесь же неподалеку находится один из национальных заповедников Трстено (в Хорватии всего 7 или 8 национальных парков-заповедников, часть из которых расположена на островах). При въезде в Трстено растет уникальное дерево – пятисотлетний платан, который могут обхватить лишь десять человек, если возьмутся за руки. Ветви этого фантастического гиганта подпираются специальными укрепленными подпорками – потому что некоторое время назад случилась трагедия – одна такая ветвь отломилась и пришибла (кажется, даже насмерть) какого-то туриста. Эта самая ветвь-убийца лежит тут же неподалеку – сама толщиной с крепкое дерево – зато на ней чрезвычайно удобно сидеть.
Еще через пару километров мы видим на море странное явление – вдоль всего побережья тянутся аккуратные ряды каких-то мелких то ли буйков, то ли поплавков разных цветов. Оказывается, здесь находятся… одни из крупнейших в Европе ферм по выращиванию устриц и мидий. К каждому такому поплавку привязан бетонированный садок, - говорят, что мидии, прежде чем попасть на стол гурмана, растут 2-3 года, устрицы – до пяти лет. Чистейшее Адриатическое море и выходящие здесь неподалеку от берега на поверхность подземные источники способствуют выращиванию исключительно качественных моллюсков. Собственно, есть отдельная экскурсия Трстено-Стон, в программу которой, кроме посещения исторических и природных достопримечательностей, входит также дегустация местных устриц – но мы не доехали.
Наш водитель – Антонио, или, на хорватский манер, Антони или просто Тони – итальянец, женатый на хорватке. На вопрос, почему они живут в Хорватии, а не в Италии, Антони отвечает, - мол, здесь чище, спокойнее и дешевле. Русскоговорящий гид, которого нам дали, на самом деле может считаться гидом только с большой натяжкой – Лена и сама признается в том, что она не настоящий, всего лишь начинающий гид – у нее явно маловато знаний, к тому же она очень плохо говорит по-русски. Но она очень добрая и очень старается! Каково же было наше удивление, когда в ходе разговора выяснилось, что Лена – русская, россиянка, несколько лет назад обосновавшаяся в Хорватии. Она бывшая спортсменка-волейболистка, играла сначала за российскую олимпийскую сборную, потом, когда «возраст вышел» и стала никому в России не нужна (судьба бывших спортсменов, покинувших большой спорт – не самая веселая страница жизни), еще несколько лет играла за какой-то хорватский частный клуб по приглашению. И вот прижилась в Хорватии, вышла замуж за хорвата, и – «надо же чем-то зарабатывать на жизнь? Вот решила попробовать себя в туризме». Пока что Лена в основном работает встречающим-провожающим, настоящие историческое экскурсии – в Дубровник, в Черногорию, - она пока проводить не имеет права – нужно сперва сдать специальный экзамен. Но она не унывает. Удивительно, что за каких-то восемь-десять лет в Хорватии она настолько забыла русский язык, что говорит с сильнейшим акцентом, к тому же постоянно вставляет в свою речь хорватские слова. Возможно, это от кажущейся иллюзии близких, похожих языков – «я забыла, как это по-русски, но подумала, что наверное также, как и по хорватски» – несколько раз огорченно повторяет Лена, когда мы в очередной раз силимся понять, что же такое она хотела сказать.
Хорватия граничит с Боснией как-то очень причудливо: сначала мы въезжаем в Боснию, проезжаем несколько километров, затем опять выезжаем на территорию Хорватии, и только через сорок километров окончательно въезжаем на территорию государства Босния и Герцеговина. (Сорок километров между – это живописная дельта реки Неретвы, своего рода «хорватская Венеция», где передвижение по дорогам в значительной степени заменено передвижением по ручьям и каналам в лодках. Здесь, на реке Неретва, в годы Второй мировой войны, произошло одно из крупнейших сражений партизанской армии Тито с фашистскими войсками. Здесь же неподалеку находятся раскопки древнеримской колонии императора Нерона)
Каждый раз при этом мы проезжаем полицейские пограничные посты, и на каждом посту проверяют документы. Боснийский пограничник чем-то очень недоволен, швыряет наши паспорта, тычет ими в нос вышедшего с ними объясняться Антони, зовет какое-то еще начальство. Наконец, когда мы уже успели изрядно перепугаться, нас пропускают через границу. «Нам повезло, - говорят Лена и Антони, - вообще у них есть порядок, что российские туристы должны заранее заполнять анкеты (интересно, а почему же нам турагенство ничего про «заранее» не сказало?) – но мы попросили пропустить, и сказали, что вы наши деловые партнеры и мы везем вам показывать место будущего бизнеса» (вероятно, семилетний ребенок тоже деловой партнер). Все облегченно вздыхают, но мне сильно показалось, что из рук Антони в руки сердитого полицейского перекочевали какие-то купюры.
В Боснии есть собственная валюта – боснийская марка; но в магазинах и кафе, по крайней мере в туристской зоне, принимают любую валюту – марки, хорватские куны, доллары и евры, при этом конвертируя весьма вольно, округляя, за отсутствием мелочи, доллары и евры до целых величин в свою пользу.
Существует отдельная экскурсия в Боснию – в старинный город Мостар, считающейся неофициальной столицей Герцеговины (в то время, как столицей государства в целом является Сараево) – но на поездку в Мостар тоже не набралось русских туристов.
Около 70% жителей Боснии – мусульмане, в Герцеговине также живет достаточное количество хорватов-католиков; большинство же живших тут сербов, по-видимому, перебралось в соседнюю Сербию.
Военные разрушения здесь еще сильнее, чем в Хорватии – множество разрушенных домой, заброшенные поля, на всем печать какого-то уныния и запустения. В отличие от Хорватии, Босния, практически не имеющая выхода к морю, не имеет также и возможностей восстановиться за счет прибыльного туризма.
Всякий раз, когда на отдыхе в Хорватии и соседних странах я слышу разговоры и вижу свидетельства прошедшей войны – истории распада бывшей единой Югославии в 1991-1996 годах – мне приходит на ум фраза, виденная в каких-то очень старых дискуссиях на одном из старых форумах АнК. Там, применительно к проблеме абсолютности или относительности добра и зла, шла речь о справедливых и несправедливых войнах, и далее уточнялось: «а еще бывают такие войны, в которых права только одна сторона – Красный Крест». Хотя в том месте, где мы отдыхали, мне пришлось выслушать в основном версию только одной стороны конфликта – хорватской – но впечатление у меня успело сложиться именно такое. Хорваты настроены очень решительно: «эти сволочи сербы и черногорцы вели против нас настоящую террористическую войну!» (подробнее я об этом еще напишу, если буду записывать впечатления от круиза Долорес и поездки в Дубровник). Я не спорю, возможно, так оно и есть – ведь следы бомбежек налицо. Правда, сами хорваты при этом забывают – лукаво или непроизвольно – и о том, что они то объединялись совместно с боснийцами-мусульманами, то наоборот, нападали на них, и о том, что власти отделившейся Хорватии устраивали этнические зачистки в районах, традиционно населенных сербами, и о том, что сама Хорватия, невинная овечка, страдавшая от бомбардировок Сербии и Черногории, под шумок едва не оттяпала себе кусок Герцеговины.
Лена, не хорватка, а натурализовавшаяся здесь русская, говорит несколько по-другому. «Вы знаете, сейчас, десять лет спустя, люди зачастую и сами не могут понять – за что они воевали? И зачем? Некоторые потом приезжали, извинялись. Мол, бесы попутали…Черногорцы даже предлагали деньги на восстановление старого Дубровника… А какие деньги, когда у них самих – пусто?
Вот сейчас, смотрите, границы практически открыты, ездим в Боснию за покупками – потому что тут дешевле, - и язык практически одинаков, и горы – общие…»
А религия? Здесь три религии на относительно небольшой территории, но, как и повсюду в Европе, давно уже добрых две трети населения – атеисты либо агностики, либо формально верующие. Но все равно они бьют себя в грудь и рассказывают, что они страдают за веру.
Когда едешь по Боснии, то на одной стороне дороги иногда видишь красивые, хорошо отстроенные, добротные дома. А тут же рядом – сожженные развалины. «Почему эти дома так хорошо отстроены?» – «Это мусульмане, мировая мусульманская общественность, они всегда своим помогают, вот, помогли боснийцам отстроить после войны эти дома». – «А те дома почему не отстроили, денег не хватило?» – «Нет… Наверное, это сербские дома. Сербам не помогали…»
Во всем этом сумасшедшем доме, наверное, есть какой-то скрытый смысл, который ускользает от меня. Потом в Дубровнике, когда Долорес – хорватка – особенно активно рассказывала про «террористические бомбардировки сербов и черногорцев», я не выдержала и задала провокационный вопрос: «Скажите, а вот сейчас, когда американцы бомбят Сербию, - как вы, хорваты, к этому относитесь?» - Долорес помрачнела, и ответила – «Ну, ведь американцы же их бомбят с чисто военными целями. А у нас они посмотрите что бомбили – старый город, мировое культурное достояние!» Я поняла, что спорить не нужно.
О, люди! Они не меняются. Хорошие, добрые, сердечные люди становятся слепы и глухи, когда речь идет о боли ближайшего соседа.
Я пытаюсь думать, как должен реагировать на все эти катавасии нормальный человек, успевший полюбить эту землю? Должно ли вставать определенно на чью-либо сторону? Должно ли однозначно поддержать тех, кто тебе ближе и роднее по крови, по вере? (так, как, например, поступают сейчас многие православные в России?) Но и так ты поддержишь лишь одну из неправых сторон, тогда как права одна сторона – Красный Крест. Но и нейтральное равнодушие может быть преступно… Наверное, просто нужно молиться о вразумлении всех враждующих сторон...
Итак, мы подъезжаем к Междугорью. Двадцать лет назад это было совсем маленькое село – сейчас, во многом благодаря паломнической популярности этого места, здесь уже вырос целый небольшой городок, с населением около 4000 человек. Междугорье – это храм Пресвятой Девы Марии – и расположенный в некотором отдалении холм, на котором она впервые являлась хорватским детям двадцать с лишним лет назад. На вершине этого холма установлен большой, издалека видный крест. Паломники поднимаются на этот холм пешком. А дальше – каюсь, услышав про расстояние три километра в гору в один конец – я отказалась подниматься. Ходок я очень плохой – тем более в гору, тем более в жару, тем более с ребенком (еще слабым после болезни), тем более при ограниченном времени. И мы не пошли. Хотя нам говорили, что одно из чудес этого места в том, что даже тяжелобольные, увечные люди, старики на костылях, которые по обычным дорогам идут еле-еле, на этот крутой холм с осыпающейся из-под ног тропой, взбираются легко, как по воздуху. Но мы не пошли – и, возможно, в этом сказалось наше маловерие. Стоило мне представить себе, что, даже если я взберусь, я рискую отстать от туристического автобуса и останусь одна с ребенком в чужой стране, границу которой мы пересекли фактически незаконно, без знания языка, почти без денег… ой, нет. И мы не пошли. Только смотрели на этот холм издали – и вот вдруг мой ребенок сказал, что крест на вершине светится. Что как будто бы там виден нимб вокруг холма. Я смотрела туда – и не видела ничего, кроме обычных потоков воздуха, свежего и прозрачного, - но ребенок продолжал уверять, что там, на вершине, виден свет.
Храм в Междугорье – большой и довольно современный, говорят, что вмещает до нескольких тысяч человек. Но интересно, что такой большой храм был построен задолго до мистических явлений в этом селе – еще в тридцатые годы двадцатого века – и еще тогда все в окрестностях удивлялись – зачем в глухом сельце нужен такой большой храм, когда всех прихожан в самый большой праздник – от силы пятьсот человек? Но вот начались знамения в Междугорье – и с тех самых пор по сей день это место посетило более 20 миллионов человек. Говорят, что, когда подростки впервые увидели явление прекрасной молодой женщины с Младенцем на руках, эти самые подростки были заняты отнюдь не самыми благовидными делами. Да, это вовсе не были какие-то особо благочестивые дети – две девчонки тайком вышли перекурить, а мальчишки как раз в это время собирались залезть в чужой сад за яблоками. И тут они увидели Госпу (так по хорватски именуется Матерь Божия) на холме, и она назвала детям себя.
Когда же они ее спросили: - Почему ты выбрала именно нас? Неужели мы лучше других? – то якобы им было отвечено: - Дети мои дорогие, Я не всегда выбираю самых лучших.
Божья Матерь и дальше продолжала являться этим детям. Сначала она являлась им ежедневно, потом еженедельно, затем (уже несколько лет спустя) – ежемесячно. Дети давно выросли, стали взрослыми, у них есть свои семьи. Ни один из них не стал ни священником, ни монахом, не избрали никакую другую деятельность, связанную с Церковью, но по словам местного священника, все выросли добрыми христианами и возрастают в вере. В первое время – это было еще при социалистических властях – этих детей, которые, конечно же, рассказывали о том, что они видят, пытались преследовать, подвергали насильственным психиатрическим экспертизам. Все проведенные экспертизы показали, что подростки психически нормальны.
Видящими (да, так их и называют – видящие, визионеры) эти шестеро остались до сих пор – послания Богородицы в Междугорье продолжаются. Если бы мы остались в Междугорье до вечера, то могли бы увидеть их и пообщаться с ними, а, возможно, даже наблюдать транс – хотя теперь визионеры видят Богородицу в разных местах. Говорят, что во время транса, когда визионеры принимают Послание, они ничего не видят и не слышат вокруг, становятся нечувствительными к боли, тяжелыми и твердыми, словно каменными. Сами же визионеры говорят, что Богородица, до которой они дотрагивались, тоже была очень твердая, и оттого казалась им очень реальной. Она являлась им в белых одеждах, и, когда они дотрагивались до нее, то на одежде появлялись черные пятна – тогда Богородица говорила им, плача – «Это ваши грехи, дети мои, пятнают мои одежды» – и призывала их к Исповеди.
О чем же говорит Богородица в своих посланиях? Из раза в раз она призывает к миру и любви. Но мир и любовь не возможны без Бога, без жизни в Боге, без молитвы и обращения. Так передают ее послания визионеры.
Говорят еще, что одной из девочек Богоматерь рассказывала историю своей жизни, и девочка записала целую книгу – но не имеет права пока никому ее показывать, «пока сама Госпа не позволит ей».
Правда ли все это, или это всего лишь явления коллективного экстаза? Сюда стекаются паломники со всего мира – но говорят, что Ватикан до сих пор официально не признал явления в Междугорье, хотя и назвал это место важным молитвенным центром. «Небось если бы У НИХ в Ватикане Богородица являлась – сразу бы признали» – недовольно бурчит Антони, итальянец, прижившийся в Хорватии.

(продолжение следует)
Tags: Босния, Хорватия, путешествия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments