Raisa D. (Naiwen) (naiwen) wrote,
Raisa D. (Naiwen)
naiwen

Category:

Люди, судьбы, документы: история архива филоматов...

... Онуфрий (Онуфры) Петрашкевич – один из самых старших среди филоматов. Из небогатой семьи, он был гувернёром Игнация Домейко и его брата Адама Домейко, когда те учились в Щучине в пиарской школе. Затем учился в Виленском университете на физико-математическом отделении. Вместе с Заном, Мицкевичем и другими он был одним из основателей Общества филоматов, его казначеем и архивистом. Когда в октябре 1823 года началось следствие по делу филоматов, Онуфры передал своему брату брату Михалу на хранение весь архив филоматов, включая протоколы заседаний, обширную переписку участников общества за 1819-1823 годы (около тысячи писем), научные и литературные трактаты и рассуждения, поэтические произведения и др.

Вместе с другими филоматами Петрашкевич был осужден на высылку из Литвы. В течение нескольких следующих лет он осел в Москве и служил помощником библиотекаря в Московском университете. В 1831 году он был арестован повторно за связи с кружком Сунгурова, готовившем восстание в Москве. По доносу Петрашкевич был обвинен в том, что помогал бежать офицерам Литовского корпуса, намеревавшимся присоединиться к вспыхнувшему тогда в Царстве Польском и Литве восстанию. Некоторые историки считают, что Сунгуров изначально был провокатором: однако он был осужден к смертной казни, замененной каторжными работами, бежал с этапа, был наказан плетьми и, полусумасшедший (Герцен описывает эту встречу в «Былом и думах») снова отправлен на Нерчинскую каторгу, где сгинул в неизвестном году и неизвестном месте. К смертной казни был приговорен и Онуфры Петрашкевич, в феврале 1832 года приговор был заменен пожизненной ссылкой в Сибирь на поселение (суровый приговор был вызван, кроме прочего «дерзкими и оскорбительными стихами против русских подданных», найденными в бумагах Петрашкевича: среди этих стихов была, например, запись старой импровизации Мицкевича «о мести на русских и сожжении Москвы» - на следствии Петрашкевич не назвал фамилию автора импровизации, хотя Мицкевич был в это время уже за границей).

Пешим этапом в кандалах он дошел до Тобольска – и там прожил следующие двадцать восемь лет: повезло, можно сказать - не в какой-то глухой северной дыре, а в приличном культурном центре, где было много польских и русских ссыльных и местной интеллигенции. Петрашкевич заведовал передвижной библиотекой для политических ссыльных, организованной первоначально ранее него жившим в Тобольске ссыльным Петром Мошинским, в дальнейшем стараниями Петрашкевича библиотека пополнялась. Молодые ссыльные в своей переписке, упоминая Петрашкевича, ласково называли его «дядюшкой». Средства к существованию давало гувернерство в домах тобольских высших чинов (напомню еще раз, что официально любая преподавательская деятельность была запрещена ссыльным), а в 1841 году Петрашкевичу было разрешено вступить в гражданскую службу и он поступил в канцелярию Тобольского гражданского губернатора (интересно, что политические ссыльные, поступившие на службу, исключались в дальнейшем из списков организаций взаимопомощи – то ли считалось, что у них уже есть средства к существованию в виде жалованья, то ли считалось, что, поступив официально на службу Империи, они тем самым изменили «народному делу») ;))



Онуфры Петрашкевич (1793-1863)

...В 1856-1857 годах Петрашкевич не был включен в списки амнистированных государственных и политических преступников. Лишь в 1860 году, «по болезни», ему было разрешено выехать из Сибири и вернуться на родину. В 1860 году он поселился в Вильно у брата, врача Юзефа Петрашкевича, занимался разбором архива филоматов (Михал, которому изначально Онуфры передал архив, рано умер и архив остался у третьего брата, Юзефа, который и хранил его все эти годы, несколько раз перепрятывая от многочисленных обысков – таким образом, архив пережил Ноябрьское восстание, заговор Конарского и др.политические процессы в регионе). До конца привести архив в порядок Петрашкевич уже не успел – тяжело больной, он умер в 1863 году, в новом восстании он уже участия не принимал.

Юзеф Петрашкевич, у которого остался архив, умер десять лет спустя – в 1871 году. После его смерти архив филоматов хранили его сыновья, а затем внучка Станислава Петрашкевич, ставшая законной наследницей семейного архива по завещанию в 1908 году. К этому времени семья решилась раскрыть существование архива: из нелегальных опасных документов они превратились в дела давно минувших дней, новые политические бури тревожили Российскую империю. В том же 1908 году Станислава Петрашкевич официально передала часть архива Краковской Академии наук для подготовки публикации. Оттуда бОльшая часть документов через некоторое время вернулась в Вильно, где благополучно пережила еще несколько смен власти, включая все события Второй мировой войны.

Продолжение здесь: http://naiwen.livejournal.com/1255054.html
Tags: ХХ век, декабристы и их время, между 1820-ми и 1860-ми
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments