Raisa D. (Naiwen) (naiwen) wrote,
Raisa D. (Naiwen)
naiwen

Categories:

Мемуары графа Олизара: часть 2, глава 6.

Оригинал: Olizar G. Pamiętniki. 1798—1865. Lwow, 1892.
Русская публикация в сокращении: "Русский вестник", 1893, NN 8-9
Вместо предисловия: http://naiwen.livejournal.com/1269941.html

Курсивом выделены фразы, написанные в оригинале по-французски

Жирным шрифтом выделены фразы, написанные в оригинале по-русски латинским транслитом.

Подчеркнуты слова и фразы, которые выделены в оригинале

[В квадратных скобках обозначены слова, фразы и абзацы, пропущенные в сокращенном переводе Копылова в «Русском вестнике» 1893 года]

1) цифрами обозначены мои примечания


Глава 6.

Устремившись прямо к себе и приехав в Коростышев 1) , я сразу же пригласил на обед моего домашнего доктора [Клейна, уроженца Баварии, светлого и благородного человека] и ксендза пробоща 2) св.о.Тафитовского; сидя у стола, услышали мы почтовый звонок, а из санок вышел офицер [в плаще и шали, вооруженный палашом и пистолетами]. Вначале слуги не хотели его впускать без доклада, но я по голосу узнал, что это был Рюмин Бестужев 3), молодой неразлучный друг Сергея Муравьева 4).

Итак, прошу его, без каких-либо церемоний, сесть вместе с нами за стол и согреться горячим супом, который как раз подали, что он охотно сделал, прося тут же с величайшей горячностью дать ему тотчас лошадь для продолжения поездки по личным делам в Любар, куда должен поспешить для безопасности, как собственной, так и друга своего Сергея. 5)
[Убедившись, что нет нужды остерегаться моих товарищей], рассказал в спешке о петербургских происшествиях 14 декабря, взрыве революционного заговора, смерти Милорадовича 6), неудаче всего покушения, [измене полковника Якубовича 7), аресте Пестеля 8), подлом страхе князя Трубецкого 9), которого схватили в доме его шурина, австрийского посла гр.Лебцельтерна 10), - словом, о победе Николая, который провозгласил себя царем]. Стали известны списки всех заговорщиков, и, наконец, приехал фельдъегерь в Васильков для ареста Муравьева. Бестужев, который был в Василькове в отпуске, не теряя времени устремился прочь с квартиры друга, прежде чем Габель 11), полковник Черниговского полка, его самого как доверенного сообщника Муравьева мог бы арестовать. Позже добавил, что заезжал в Радомышль, уведомить полковника Алексапольского полка Повато-Швейковского 12), [что все погибло, а поодиночке спасаться напрасно]. Осталась только последняя надежда на восстание в провинции, которое сможет исправить то, что не удалось в столице.
Итак, спешил с этой целью к Сергею Муравьеву, [гусарскому полковнику] 13), в надежде зажечь бунт в Черниговском полку, где тот командовал верным батальоном; другие же полки, командиры которых принадлежат к заговору, присоединятся при первом движении; [артиллерия в Житомире будет уведомлена о всех предприятиях через Швейковского 14); и таким единственным способом возможно еще спасти страну и ее справедливых защитников], - забыл, к сожалению, этот бедный, [благородный] фанатик, что гражданская война есть первое величайшее несчастье страны.

Страшны и болезненны для меня были эти откровения Бестужева, заранее предвидеть можно было печальный конец всех этих иллюзий, коль скоро петербургская попытка так бессмысленно закончилась. Не рад был ради него и ради себя его дольше задерживать; не имея еще устроенной конюшни, приказал нанять в местечке фурманскую тройку с возницей-евреем до Бердичева и через час после его приезда выпроводил дальше [в несчастливое путешествие]!

Когда все это случилось, полковник Габель, [поляк родом], увидел, что Бестужев, [которого он ненавидел], умчался из Василькова, сам помчался за ним с приказом об аресте до Радомышля, где потерял его след. [Узнал лишь, что тот вероятно поехал далее в Коростышев]; тогда сам едет в Житомир и просит корпусного начальника генерала Рота 15), чтобы послал от себя жандармского офицера ко мне, чтобы арестовать здесь Бестужева, так как он сам должен поспешно вернуться в свой полк, который оставил без команды. 16)

В ту же самую ночь будит меня мой камердинер в первом часу, сообщая, что какой-то [голубой] офицер [(российские жандармы имеют яркий мундир этого цвета) и несколько таких же солдат, которые встали у всех входов в дом]; требуя [немедленно] говорить со мной [именем императора]. [Итак, накинул шлафрок] и велел просить их войти, и затеялся между нами следующий разговор:
Офицер: У вас Бестужев. Я имею приказ именем императора схватить его живым или мертвым.
Я: Не сможете этого сделать, так как его здесь нет! И верно, был тут, съел обед и уехал.
Офицер: Но вы меня простите за то, что я обязан во всем доме произвести наистрожайший обыск.
Я: Выполняйте свои обязанности, ежели мне не верите, но я вас честью заверяю, что это сущая правда; [впрочем, меня совершенно не удивляет, что новый император - а следовательно и слуги его, - не могут сразу поверить учтивому слову]; лишь время покажет, кто сторонник, а кто [противник правления] императора Константина!

Едва вымолвил это чародейское слово, офицер отскочил от меня и крикнул:
- Какой царь Константин? Наш царь Николай I-ый, и я его именем приехал к вам арестовать вашего скрывающегося гостя.
Имея еще на столике подорожную, показываю ему и говорю: - Видите, с какой подорожной [лишь вчера вернулся к себе] из Крыма, там присягал императору Константину и ни чем другом не знаю.
- Как это? – парировал жандарм. – Вы не знаете о происшествиях 14 декабря в столице? И лишь тут, увидев мое удивление и живую заинтересованность, начал мне пересказывать происшествия, о которых уже несколько часов назад мне рассказал Бестужев. [Оплакали мы вновь вместе смерть Милорадовича, заслужившего действительно смерти лучшей, чем от пули соотечественников! Удивлялись мы отваге императора, появление которого подействовало на взбудораженную толпу и на заговорщиков одним лишь взглядом, когда приближался к нему несколько раз Якубович с преступным намерением, из убийцы сделал его своим посланником.]

При этой благородной беседе с жандармом время уплывало и отдаляло несчастного Рюмина от опасности, которая могла его у меня встретить, когда в конце полковник просит меня о лошади, [чтобы лететь за своей добычей. На это отвечаю, что долгое время не жил дома, собственных лошадей еще не имею, но прикажу для него в местечке нанять лошадь]. Отданный приказ был хорошо понят, и едва через полтора часа привели колымагу с тремя хромыми еврейскими лошадьми.

Успокоенный в душе, что уже не настигнут беглеца, и счастливым окончанием этого неожиданного приключения, задумал все-таки назавтра выехать с места, [где был на перепутье беглецов и гонителей], а решил податься прямо в Киев, чтобы там оставаться на глазах высшей власти, [более свободной, однако, от полицейского произвола в сельской глуши].

Трудно мне было выбраться рано после этой неспокойной ночи; выехал лишь после обеда, чтобы удобно переночевать в моей последней деревне под Радомышлем – [Мининах], которые арендовал мой добрый сосед и приятель, подкоморий Прот Чайковский 17), [женатый на Вонсовичувне]. [Сегодня с благочестивой благодарностью вспоминаю, что мой Ангел Хранитель меня точно опекал в этом путешествии]. Не знаю по какому инстинкту, никогда раньше этого не делал, я заперся в своей комнате на данный мне ключ, и вдруг назавтра около 7-ми часов утра, в погожий, но морозный день, слышу стучащего в мои двери того самого Бестужева, которого считал уже удаленным на много миль 18). Он кричал перед дверьми: «Откройте ради милосердия! Быстрее, лошадей и что-нибудь горячего проглотить, поскольку я умираю от холода и затем шубу, во имя Господа, иначе изнемогу [прежде, чем соединюсь с нашими солдатами для великого и последнего удара!]»

Придя в себя, ответил: «Я не открою вам, чтобы иметь возможность показать под присягой, что я вас не видел, но какая неосторожность еще раз поехать той же дорогой. Вы не знаете, следовательно, что вас преследуют с приказом взять живым или мертвым? [Вчера у меня был нежданный визит по поводу вашего проезда], и если вы не уедете немедленно, вам не спастись более, поскольку проследуют по вашим следам, вы и меня втягиваете в ту же бездну».
Он на это: «Итак, быстрее чаю, лошадей и шубу».
Итак, советую ему требовать всего этого под видом насилия, с пистолетом в руке.
[Хозяйка дома, однако, поняла, о чем идет речь и, увеличивая домашнюю суматоху, поспешила с горячим кофе]. Лакей мой, со страданием в лице, должен был отдать свой отличный новый кожух, а сотник, или сельский войт 19), когда его угостили палкой по плечам, немедленно привел саночки с парой лошадей, которые наконец-то увезли в леса этого вооруженного безумца!
[Могу тут похвалиться этой расторопностью, хотя меня подстегивала не собственная предусмотрительность, а какая-то невидимая высшая сила!]

[Бестужев сумел добраться до взбунтовавшегося батальона Черниговского полка, во главе которого уже стоял приехавший из Любар и уведомленный о петербургских происшествиях Сергей Муравьев. Примкнул к нему второй батальон того же полка, но, не желая оставить полковника своего, сильно раненого 20), не прибыл к муравьевскому. Первое движение Сергея было на Васильков, которым овладел без единой стычки, управлял в нем еще 24 часа 21), приказав попам провозглашать в двух церквях присягу конституции и правительству, которое установило конституцию 22);принял нескольких курьеров, нагнал великий страх на Киев и Белую Церковь, ибо неизвестно было, в какую сторону направится.

Тем временем генерал Рот сменил двоих полковников и одного бригадного, которых подозревал, прибрал к себе немца генерала Гейсмара 23)и стянул войска на окружение двухтысячного жалкого неполного корпуса Муравьева 24).
Тот же, надеясь, что миссия Бестужева к полковнику артиллерии в Житомире Вронскому 25) исполнена, заливал горелку в своих солдат для поддержания в них духа и произнес перед ними следующую речь:
«Что все войска, которые против них выйдут, объединятся с ними; что должны идти прямо на пушки, ибо те будут стрелять на ветер, пока не оборотятся на неприятеля; однако если из-за непредвиденного предательства, войска, принадлежащие к заговору, обернутся против них и начнут стрелять в своих, он, не желая иметь на совести пролитие братской крови, освобождает их от послушания и позволяет им разойтись или сложить оружие, желая только сам один за все и за всех ответить!» 26)

Увы! Услышали дословно эту речь своего начальника, когда при первой встрече в деревне Трилесы артиллерия, которой уже командовал какой-то немец, сразу имела преимущество, а подпустив ближе, картечами прицельно по муравьевским порядкам стреляла и все бросились врассыпную 27). Сам Сергей, сильно раненый картечью, упал на землю; самый младший брат его, Ипполит, стоящий рядом с ним был убит 28), а Бестужев, не раненый, позволил взять себя в плен!

В этом происшествии Гейсмар постыдно запятнал свою саблю, быть может по убеждению и долгу на той братской войне добытой, что после окончания баталии, уже лежащего раненого Муравьева сам еще раз рубанул по лицу! 29)
И так борьба за свободу 30) России длилась лишь полчаса, после которой наступило 29-летнее царствование Николая, напоминающего – насколько наш век позволял, блаженства этой страны при Иване Грозном].

Примечания:

1) Коростышев – местечко в Волынской губернии (в настоящее время – районный центр в Житомирской области в Украине), где находилось родовое имение Олизаров. Густав Олизар там родился и жил впоследствии долгие годы, активно занимаясь благотворительностью и меценатством в округе. Сейчас в Коростышеве установлен памятник Олизару, см. http://www.horlytsia.com/pix/649/image31.png

2) Пробощ - в католической церкви обычно настоятель прихода. Других данных о ксендзе о.Тафитовском пока найти не удалось.

3) Рюмин Бестужев (так в оригинале) – Бестужев-Рюмин Михаил Павлович (1803-1826), подпоручик Полтавского пехотного полка, один из руководителей Васильковской управы Южного общества декабристов, участник восстания Черниговского полка, друг Сергея Муравьева-Апостола. Осужден Верховным уголовным судом вне разрядов, казнен 13(25) июля 1826 года.

4) Муравьев-Апостол Сергей Иванович (1795-1826), подполковник Черниговского пехотного полка, один из руководителей Васильковской управы Южного общества декабристов, руководитель восстания Черниговского полка. Осужден Верховным уголовным судом вне разрядов, казнен 13(25) июля 1826 года. Судя по мемуарам Олизара и ряду других документов, Сергей Муравьев и Олизар (познакомившиеся, по-видимому, около 1823 года в доме генерала Н.Н.Раевского) были не просто светскими знакомыми, а достаточно близкими друзьями; обращает внимание то, что в мемуарах Олизар несколько раз называет друга просто по имени, «Сергиуш» («Сергей») – такое обращение в целом не характерно для того времени и свидетельствует о доверительных отношениях.

5) «…для продолжения поездки… в Любар». 25 декабря 1825 года Сергей Муравьев вместе с братом Матвеем выехал из Василькова (где квартировал Черниговский полк), в штаб-квартиру III пехотного корпуса в Житомире, где узнал о восстании 14 декабря. Оттуда он отправился в Любар, где квартировал Ахтырский гусарский полк, которым командовал его троюродный брат, член Южного общества Артамон Муравьев (1793-1846). Вскоре после отъезда Сергея Муравьева из Василькова прибыли жандармы с приказом об его аресте. Узнав об этом, Бестужев-Рюмин, который жил в Василькове на квартире Муравьева, кинулся за ним в Любар, чтобы предупредить об опасности; как раз по дороге он успел заехать в усадьбу Олизара. В Любаре Сергей Муравьев и Бестужев попытались уговорить Артамона Муравьева поднять на восстание Ахтырский полк, однако тот не дал определенного ответа.

6) Милорадович Михаил Андреевич (1771-1825), генерал, герой войны 1812 года и заграничных походов, с 1818 года – петербургский генерал-губернатор. Во время восстания 14 декабря 1825 года пытался уговорить восставшие войска разойтись, и был убит, получив две раны: пулевую от П.Г.Каховского и штыковую от Е.П.Оболенского.

7) Якубович Александр Иванович (1792-1845), капитан Нижегородского Драгунского полка (у Олизара ошибочно назван полковником), герой кавказских войн. Членом Северного тайного общества не был, однако в течение 1825 года вызывался убить императора Александра I, принимал активное участие в совещаниях Северного общества накануне 14 декабря и во время восстания должен был принять команду над Гвардейским экипажем и захватить с ним Зимний дворец, однако в последний момент пришел к Рылееву и отказался от поручения. Осужден Верховным уголовным судом по 1 разряду, отбывал каторгу в Нерчинске, Чите и Петровском заводе, с 1839 года на поселении, умер в Енисейской губернии.

8) Пестель Павел Иванович (1793-1826), один из руководителей Южного общества декабристов, был арестован в Тульчине 13 декабря 1825 года (накануне восстания в Петербурге). Осужден Верховным уголовным судом вне разрядов, казнен 13(25) июля 1826 года.

9) Трубецкой Сергей Петрович (1790-1860), один из руководителей Северного общества, активный участник подготовки восстания 14 декабря в Петербурге. Назначенный диктатором, в день восстания не явился на площадь. Осужден Верховным уголовным судом по 1 разряду, отбывал каторгу в Нерчинске, Чите и Петровском заводе. На каторгу к нему приехала жена Трубецкая Е.И. С 1839 года на поселении в Иркутской губернии, после амнистии в 1856 году вернулся в Россию, умер в Москве.

10) Лебцельтерн Людвиг (1774-1854), граф, австрийский посол в России. Его жена Зинаида Ивановна, урожденная Лаваль и Екатерина Ивановна Трубецкая, жена декабриста С.П.Трубецкого, были родными сестрами, дочерьми французского эмигранта графа И.Лаваля. Трубецкой был арестован в доме Лебцельтерна в ночь с 14 на 15 декабря 1825 года.

11) Гебель Густав Иванович (1785-1856) (у Олизара здесь и далее ошибочно – Габель), командир Черниговского пехотного полка, подполковник (а не полковник, как пишет Олизар). Жестокий и мелочный командир, Гебель не пользовался любовью в полку, что стало одной из причин восстания.

12) Повало-Швейковский Иван Семенович (1787-1845) (у Олизара ошибочно Повато-Швейковский), член Васильковской управы Южного общества, на самом деле еще летом 1825 года был отстранен от командования Алексапольским пехотным полком (что в тот момент едва не спровоцировало восстание), но продолжал жить при полковой квартире, и заговорщики рассчитывали на его поддержку. Интересно, что сам Бестужев-Рюмин на следствии не упоминал о своей поездке к Повало-Швейковскому, хотя академик Нечкина (которая, кажется, не пользовалась мемуарами Олизара) сделала логическое предположение о том, что такая поездка должна была быть. В те же дни к Швейковскому заезжал член Общества Соединенных славян Яков Андреевич с предложением поддержать восстание – и получил отказ. Швейковский осужден Верховным уголовным судом по 1 разряду, отбывал каторгу в Чите и Петровском заводе, с 1839 года на поселении, умер в Кургане.

13) Олизар здесь путается. Черниговский полк, в котором Сергей Муравьев командовал 2-м батальоном, был пехотный, а гусарским полковником был командир Ахтырского полка Артамон Муравьев.

14) Здесь, по-видимому, Олизар тоже путает. Бестужев-Рюмин рассчитывал добраться до Новоград-Волынска (недалеко от Житомира), где квартировала 8-я артиллерийская бригада, в которой служили офицеры – члены Общества соединенных славян, на поддержку которых рассчитывали восставшие.

15) Рот Логгин Осипович (1780-1851), генерал-лейтенант, командир III пехотного корпуса в составе I армии (в состав III корпуса входили, в частности, упомянутые Черниговский полк, Ахтырский гусарский, 8-я артбригада и др.) Участник войны 1812 года и заграничных походов. Современники отмечали, что храбрый и опытный полководец, Рот тем не менее не пользовался любовью и уважением подчиненных. Человек сухой, формалист, в высшей степени придирчивый даже в мелочах, он получил в армии прозвище «Рвот». «Запорю, закатаю!» — были самые любимые его слова. Жестокие порядки, установленные Ротом в корпусе в отношении как офицеров, так и нижних чинов, стали одной из причин того, что в III корпусе оказалось больше всего членов тайных обществ (Васильковской управы Южного общества и Общества соединенных славян), и именно там вспыхнуло вооруженное восстание.

16) На самом деле Гебель ехал с приказом арестовать Сергея Муравьева, с приказом же об аресте Бестужева-Рюмина ехал другой жандармский офицер, по фамилии Ланг.

17) Прот (сокращенное от имени Протазий) Чайковский и жена его Вонсовичувна (то есть урожденная Вонсович) – пока не установленные лица.
Подкомо́рий - в Королевстве Польском и Великом княжестве Литовском судья по спорам о границах имений в подкоморских судах. Должность была довольно престижной, когда-то её занимали представители многих магнатских родов, например, Собеских и Храповицких. В 1763 году, во время судебных реформ Екатерины II, должность подкомория была восстановлена на Украине, её по-прежнему занимали дворяне, но о её престиже можно судить по отрывку из Гоголя: «Прежде, бывало, в Миргороде один судья да городничий хаживали зимою в крытых сукном тулупах, а всё мелкое чиновничество носило просто нагольные; теперь же и заседатель, и подкоморий отсмалили себе новые шубы из решетиловских смушек с суконною покрышкою».

18) Выехав из Любара, братья Муравьевы и Бестужев-Рюмин разделились: Сергей Муравьев с братом отправился в село Трилесы (где квартировала одна из рот Черниговского полка), и там в ночь с 28 на 29 декабря 1825 года поднял восстание. Бестужев попытался пробраться в Новоград-Волынский и предупредить членов славянского общества о начале восстания. Как раз по пути он второй раз встречается с Олизаром – узнав от него о том, что жандармы его ищут, Бестужев вернулся и присоединился к восставшему Черниговскому полку в Василькове.

19) Войт – выборный сельский староста в землях бывшей Речи Посполитой

20) Подполковник Гебель, добравшийся до Трилес и заставший там Сергея Муравьева с братом, арестовал обоих. Прибывшие вскоре офицеры Черниговского полка, члены Общества соединенных славян освободили братьев Муравьевых, в завязавшейся потасовке Гебель был тяжело ранен. Это послужило сигналом к началу восстания.

21) Сергей Муравьев во главе двух восставших батальонов Черниговского полка вступил в Васильков 30 декабря и выступил из Василькова на деревню Мотовиловку вечером 31 декабря 1825 года.

22) В Василькове 31 декабря 1825 года состоялся торжественный молебен, на котором полковой священник о.Даниил Кейзер по приказу Сергея Муравьева читал перед войсками составленный Муравьевым «Православный катехизис», обосновывавший необходимость борьбы за свободу цитатами из Библии.

23) Гейсмар Федор Клементьевич (1783-1848), генерал-майор III корпуса, непосредственно руководивший подавлением восстания Черниговского полка. На самом деле Рот вовсе не «прибрал» к себе Гейсмара – напротив, Гейсмар выступил на подавление восстания без согласования с Ротом, и это впоследствии привело к конфликту, так как Рот был крайне недоволен тем, что подчиненный его опередил и отнял у него славу победителя.

24) В составе восставшего Черниговского полка было около 900 человек.

25) «Полковник артиллерии в Житомире Вронский» - Олизар здесь тоже путается; непонятно, кто имеется в виду (возможно, подполковник квартирмейстерской части III корпуса в Житомире, член тайного общества В.Враницкий, но каких-либо попыток со стороны черниговцев связаться в дни восстания с Враницким неизвестно). Бестужев-Рюмин, присоединившись к черниговцам в Василькове, уже более никуда из полка не отлучался. Все попытки восставшего Черниговского полка связаться с другими полками, в которых были члены тайных обществ (поездка Мозалевского в Киев и др.), окончились неудачей. Про артиллерию см. примечания 14 и ниже примечание 27.

26) Сравните с собственноручными показаниями Сергея Муравьева на следствии:
«На сем переходе, между Деревнями Устимовкою и Королевкою, быв встречен отрядом Генерала Гейсмара, я привел роты мною водимыя в порядок, приказал Солдатам не стрелять, а идти прямо на пушки, и двинулся вперед со всеми остававшимися офицерами. Солдаты следовали нашему движению, пока попавшая мне в голову картечь не повергла меня без чувств на землю. Когда же я пришел в себя, нашел Батальон совершенно разстроенным, и был захвачен Самыми Солдатами, в то время когда хотел сесть верхом, чтобы стараться собрать их» (ВД, том IV, стр.288, показания от 31 января)

27) Восстание Черниговского полка продолжалось 5 дней и было подавлено в деревне Трилесы 3 января 1826 года. В подавлении восстания участвовала в числе прочих войск 5-я конноартиллерийская рота III корпуса, которой командовал член Васильковской управы Южного общества капитан Матвей Пыхачев (1790-1832). Пыхачев был арестован и несколько месяцев провел в крепости, однако за отличие при подавлении восстания его членство в тайном обществе было оставлено без внимания.

28) Ипполит Муравьев-Апостол (1806-1826), младший брат Матвея и Сергея Муравьевых, во время подавления восстания был ранен и покончил с собой, выстрелив себе в голову. Еще ранее во время торжественного молебна в Василькове Ипполит обменялся пистолетами с ротным командиром, членом Славянского общества А.Кузьминым, и оба поклялись, что их живыми не возьмут. В итоге оба застрелились, раненый Кузьмин – через несколько часов после ареста.

29) Сергей Муравьев был ранен картечью в голову. История о том, что Гейсмар ударил раненого саблей по лицу, не соответствует действительности. Неизвестно, откуда такой слух дошел до Олизара, ни в каких других источниках эта информация не фигурирует.

30) Олизар употребляет здесь именно русское слово «свобода» (написанное латиницей), вместо польского wolność (свобода).

Ура, проставила все сноски, спасибо Любелии!
Tags: декабристы, декабристы и их время
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments