May 29th, 2006

девятнадцатый век 2

Сплетни бабушки Лотиоль

Три версии смерти Дорласа.
Версия первая. Арьянтэ, жена Мантора, была тайно влюблена в Дорласа. Поэтому Мантор убил Дорласа из ревности. Неизвестно, где был Мантор в момент ожидания - возможно, что он пробрался вслед за Дорласом и подстерег его там, предварительно похитив меч Брандира. Эта версия успела разойтись наиболее широко.
Вторая версия была наиболее близка к истине, во всяком случае она гласила, что Дорласа убил Брандир, но вот в отношении мотивов бабушка Лотиоль проявила незаурядную фантазию. Согласно этой версии, Индег, жена Авранка, была тайком влюблена в Брандира - недаром же она за него голосовала на прошлых выборах халада вопреки желанию мужа и свекра. Дорлас обиделся за сына и решил отомстить Брандиру. Каким образом получилось так, что не Дорлас убил Брандира, а Брандир убил Дорласа - этого Лотиоль толком прокомментировать не могла. "Ну, каким-то образом вырвал у него меч", - так она говорила. Вопрос о том, мог ли слабосильный Брандир вырвать меч у сильного воина Дорласа, остался за кадром.
Третья версия - Авранк сам пришил собственного отца. Никаких определенных мотивов Лотиоль не успела нафантазировать, кроме того, что "этот Авранк вообще бешеный". Поскольку версия возникла уже под конец игры, то сильно распространиться она не успела.

Далее.
Авранк взял у Глирхуина зелье, чтобы отравить Мантора.
Авранк взял у Глирхуина зелье, чтобы отравить узника в тюрьме (заметим, что почти единственная версия, оказавшаяся правильной)
Мантор метит на место Харданга.
Авранк метит на место Харданга, и поэтому выслуживается не в меру.
Мантор подобрал какого-то старичка в лесу на границе, уговорил его назваться Хурином, подослал его к Хардангу и попросил треснуть Харданга по голове табуреткой - для того, чтобы чужими руками убить Харданга и занять его место
Мантор взял у Глирхуина зелье, отравил узника в тюрьме с целью компрометировать Авранка и Харданга и занять место Харданга.
Хурин на самом деле - двойник, созданный черным колдовством Врага на Севере, а настоящий Хурин погиб.
Индег и Харданг подозрительно часто уединяются друг с другом - бедный Авранк, бедняжка Йорет!

Ну и кроме того
Артад гонит свою бражку из сосновых опилок
Дружок Артада, Торбарт, допился этой самой бражки до белой горячки и сгинул. А может, потравился. В общем, по любому виновата бражка :)
Кто-то из детей Кирет (не помню, кто) тайком бегает к Артаду за бражкой.
Хэльгор либо тайком ходит к Артаду за бражкой и выпивает в лесу тоже тайком, либо же вообще сам в лесу тайно гонит свою собственную бражку.
Анвен до того, как вышла замуж за Энтора (а может, и после того) путалась с Сарготом.

А также запутанные вопросы сватовства в Бретиле, в частности:
Лотиоль пыталась сосватать Хэльдвен за Артада. Когда это не вышло, то в невесты Артаду стала прочить юную Гилвен.
Маллин, по ее мнению, была подходящей парой для Интара, а Гвенер (? - не помню точно, как звали старшую дочку Хунтора) - для Дарна.

Был еще какой-то гон, но я уже сама всего не помню :))

* * *

Спрашивали еще, отчего умерла бабка Лотиоль.
Юная Гилвен приходилась бабке Лотиоль очень-очень-очень дальней родственницей. Настолько дальней, что родство это сосчитать было невозможно :))
Но она была все-таки из народа Беора, и так как-то получилось, что фактически единственным человеком в селении, который искренне интересовался воспоминаниями Лотиоль о прежних временах, о Дортонионе, короле Финроде, об Андрет и Аэгноре, и молодом Берене - воспоминаниями, хотя и окрашенными слегка специфической личностью Лотиоль :)) - оказалась именно сиротка Гилвен. Взрослых внуков Лотиоль все эти "преданья старинцы глубокой" по большому счету не слишком интересовали - у них была своя жизнь, нынешняя, бретильская, и свои, сугубо сегодняшние, проблемы. И вот так вышло, что именно эта Лотиоль - эгоистичная, очерствевшая, неумная, надоедливая - привязалась к Гилвен настолько, насколько вообще была способна на какую-то сердечную привязанность. Во всяком случае привязалась больше, чем к собственным взрослым внукам.
И когда Саргот погиб, в порыве неожиданно проснувшегося великодушия позвала девушку жить к себе. И даже, от невеликой мудрости своей, нашла для нее слова поддержки и ободрения.
Когда же случилась смута и резня в Амон Обель, Лотиоль уже плоховато соображала. Она едва осознала, что это ее собственные внуки тут лежат - один убитый, другой тяжелораненый. Но в какой-то момент до ее помутненного сознания дошло, что Гилвен, которой она недавно еще обещала кров и защиту, куда-то исчезла в разгар резни, и запоздало проснувшееся чувство ответственности погнало Лотиоль на поиски. Она бродила, спотыкаясь, по обезлюдевшему селению, и каждому задавала один и тот же вопрос - "Где Гилвен? Где Гилвен?"
Не получив ответа, шла дальше.
Постепенно ее голос становился все монотоннее и безжизненнее, а перемещения все более бесцельными. Она уже никого не узнавала. Если бы в тот момент перед ней появилась Гилвен, - Лотиоль, несомненно, ее бы не узнала и прошла мимо нее все с тем же вопросом "Где Гилвен?"
Потом споткнулась, упала и больше не поднялась.
Как раз в этот момент в очередной раз пошел дождь.