?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Персонаж этот меня... поразил. Пока читала довольно длинное следственное дело, несколько раз по ходу чтения меняла свое мнение...
...начать с того, что майор Пензенского пехотного полка Михаил Спиридов отнесен к Славянскому обществу, по-видимому, по ошибке (со слов вездесущего Матвея Муравьева) - из следственного дела довольно очевидно, что принят Спиридов был уже в Южное общество после слияния сих двоих. И в самом деле, Спиридов резко отличается от всех остальных мальчиков-славян: он старше их всех (ему двадцать девять лет), выше всех чином, он боевой офицер - участник заграничных походов, он прекрасно образован и не беден - за его отцом имение в 877 душ, он сын сенатора и внук историка князя Щербатова - в общем, это человек совершенно иного социального круга - и он, конечно, к южанам (в частности к Сергею Муравьеву) по своему социальному статусу гораздо ближе, чем к славянам. Тем любопытнее эволюция его показаний.

Спиридов начинает свое выступление на арене с длинного-длинного, покаянного-покаянного письма прямо к Императору, и такой-то я злодей, и сякой я злодей, и так-то я ввергнут в отчаяние, и припадаю к стопам (из дела видно, что допрашивал его, в отличие опять-таки от других славян, лично Николай Павлович, после чего он и пишет свое покаянное послание). Тут все положенные формулы истинного раскаяния, от "нещастие превозмогает все препоны" до "благости Божии Великий Государь непостижимы, человек на краю пропасти уже падает" от "прах деда моего гложет меня упреками" (каков слог, а?) до "возможно ли положиться на того, кто единожды поколебался в присяге?" - на минуточку шесть (!) листов печатного текста, и вдруг сквозь этот трагический слог нет-нет да и мелькает совершенно другое лицо:
"Наконец не помню кто-то произнес кажется подпоручик Бечасный что кто тут и не пристанет и донесет тому 10 пуль в лоб, я на сие отвечал достаточно одной, было бы за что" (ай да зайка, ай да проговорился)

Здесь же в этом же письме впервые появляется злополучная история о крестиках и ноликах, цитирую дословно:
"... но только сверх сего Бестужев требовал от нас, кого мы полагаем способным, Великий Творча! что мое перо чертит не смею продолжать... Горбачевский назначил себя, кажется Бечасного и Борисова, но утвердительно Ваше Императорское Величество сего никак не могу сказать, боясь не взвесть на сих двух последних клевету, я же не мог никого отметить, тогда Бестужев отметил Тютчева и сказал, что он за него ручается; тут был Подпоручик Пестов, которой долго несоглашался, однакоже Бестужев отметил и его и к нещастию меня, хотя я совершенно отказывался и смело скажу, никогда не имел сего ужасного злодейства на мысли, но он сказал мне, что я не имею никакого духа, на сие я возразил что имею его не менее, он воспользовавшись сим ответом поставил над моим именем значок; я бы сего никогда не позволил, но был в таком великом заблуждении сие говорю как пред Богом так и пред вами Государь, полагал все сие невозможным..."

Итак, это у нас на дворе 2 февраля. История про крестики оборачивается в несколько кругов и в апреле снова возвращается к майору Спиридову.

(А мы тем временем читаем всякие прочие показания Спиридова и отрывки из его разных бумаг и писем, приобщенных к делу. Вот, например, из крепости Спиридов пишет письмо своему бывшему полковому командиру:
"Пожалоста поберегите моих добрых слуг... пускать они не плачут, а молятся Богу месте с Солдатами 2 бат. на молитвы которых я больше надеюсь нежели на все бормотанья баб к Богу"
А вот длинная история про отыскание бумаг майора Спиридова, закопанных, а после сожженных его преданными слугами (о чем свидетельствует кто-то из третих лиц - участников тайного общества). По сему поводу майор Спиридов показывает: "Сокрытие некоторых бумаг есть большая вина... умолчание в показаниях о сем сокрытии есть вторая вина... что приказав человеку своему истребить их, почитал ненужным пояснение, которое вовлекло бы в переписку... людей моих, которым сам сделал таковое поручение в допросы и можно сказать в нещастие, к тому же мог ли я полагать об открытии, ибо если сие сведение Высочайше учрежденной Комитет имеет от того, которой как помнится мне был свидетелем моего приказания, так не лучше ли было ему для удержания меня от сего порочного поступка отвратить")

Но вернемся к крестикам. 22 апреля (это вообще дата, бурная в истории южного следствия) Спиридову предъявляют следующее показание Мишеля Бестужева-Рюмина:
"Но подпорутчик Бестужев-Рюмин утвеждает
а) что при втором собрании у Андреевича на вопрос его Бестужева если кто которой бы согласился на нести удар Государю? сами вызвались вы, Тютчев, Горбачевский, Бечасный и Борисов 2-й...
г) что вы без приглашения и укоризны сами себя поместили в список, хотя он Бестужев и предупреждал, что никого не уговаривает вступить в число заговорщиков и что предприятие требует твердой решимости..."

В ответ на сие Спиридов, в числе прочего, отвечает:
"Бестужев доказывал необходимость сего для ввода Конституции, приводил в пример Испанию, произносил различные хулы на Государя, и тогда точно я сказал: если сие так и нужно для блага Отечества ни кто и я неоткажуся, однакож решится на сие не иначе льзя как в крайнейших обстоятельствах и после всегда, везде, всем говорил, что сие предприятие ужасно, что должно сего избегнуть.... я никогда не имел намерения к сему злодейству, оно меня приводило в трепеть тогда и после; и никак не полагал, что Бестужев почтет сии слова мои за вызов...
В тоже время, чтоб я сам себя без приглашения и укоризны поместил в список не справедливо а сие таким образом происходило: когда уже кончено было назначение на сие, я не был во все отмечен; - Бестужев говорил "как стараться нам еще присоединить; я спросил кого? он отвечал заговорщиков, потом сказал: вот вы, но вы не имеете духа. Я точно отвечал, я его имею как вы; и так вы будете с нами, только сие предприятие требует твердой решимости; - и поставил над моим именем знак, и я стоял в сие время посреди комнаты..."

Признаюсь честно - к этому моменту господин майор Спиридов раздражал меня до крайности - во первых, своим многословием и своими покаянными вздохами. Но главное, вот представьте себе диспозицию. Молодой вдохновенный Бестужев-Рюмин, два десятка таких же молодых восторженных мальчиков-славян - и вот теперь на следствии все они валят друг на друга, кто тут первый вызывался, и все эти славяне прыгают и жалобно кричат: это он, он нас увлек и погубил. Ну у меня, признаться, нет больших претензий к этим мальчикам: полгода назад они восторженно прыгали, клялись и обливались слезами, желая умереть за отечество. Сейчас они опять прыгают и обливаются слезами ужаса и раскаяния. Но ты-то, майор Спиридов, ты же, в отличие от этих малограмотных сопляков - взрослый мужик, образованный, неглупый и явно действовавший в здравом уме и твердой памяти - тебе-то не стыдно ли заливать о том, что "злодей Бестужев меня увлек, совратил и против моей воли что-то там поставил"?

И да, окончательно меня добила и восстановила против майора Спиридова фразочка:
"но не клевеща и не умножая смертные грехи в которых я погряз могу сказать, что Горбачевской и Бечасный всегда дышали злодейством" - ну ты, мужик, вообще-то фильтруй базар...

И вот так в изрядном раздражении я дочитывала дело и... и 30 апреля майор Спиридов пишет по собственной инициативе (без вновь присланных вопросных пунктов в Комитет следующее показание):

"Приемлю честь всепокорнейше испрашивать снисхождения Высочайше учрежденого комитета, что осмеливаюся беспокоить: снедаемый мучениями, горестями, бедствиями, я решился донести в дополнение прежних моих показаний...
Подпоручик Бестужев утверждает, что я себя сам без укоризны и упрека отметил на злодейский поступок, как я имел честь уже пояснить как сие происходило, но быв в жесточайших терзаниях, волнуем страшными угрызениями, совесть представляет мне во всем обнажении все мои преступления и пороки, боясь что к ним не прибавить еще преступления и греха клеветою на Бестужева, хотя я сколько не думаю никак не могу припомнить, он ли по окончании разговора ... взял перо и поставил знак, или я ам, но как он утверждает, то я сознаю, что мною собственно поставлен знак; если он не признает и разговор, которой точно был, тогда и то признаю справедливым; очень легко, как у меня могло изгладится из памяти блуждая из преступлений в преступления, так равно и у него, но утверждая противное - затрудняем лишь в открытии совершенной справедливости. - Не знаю, нет ли еще каких на меня показаний, пусть более и более открываются, я готов все признавать справедливым, что только припомню и будет мне казаться действительно истиною - ибо мое преступление превышает все. - Не страх, но глас веры действующий чрез совесть вопиет мне признавать свои преступления и как можно избегать самой легчайшей клеветы..."

Во какой убийственный поворот дела!

Ну и натурально, первый разряд:
"Умышлял на Цареубийство; вызывался сам, дав клятву на образ, совершить оное и назначал к тому других; участвовал в управлении Славянским обществом; старался о распространении его принятием членов и возбуждал нижних чинов".

Comments

kemenkiri
Feb. 3rd, 2014 12:11 am (UTC)
Мне еще июньское письмо Мишеля вспоминается, хотя это уже совсем другая логика...
naiwen
Feb. 3rd, 2014 02:07 am (UTC)
ах да, Мишель меня потряс.

Profile

девятнадцатый век 2
naiwen
Raisa D. (Naiwen)

Latest Month

June 2019
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com