?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(выкладываю в основном для Кати и для сравнения, перевод мой).

Государь,

С тех пор как я узнал о вашем благородном образе действий с Оболенским, я принял решение (и сообщил его генералю Толю) просить вас об аудиенции, чтобы я вам сделал наконец искреннее изложение состояния вещей, организации действия, о различных мнениях в Обществе, и о средствах, которое оно имело в своих руках. Я много наблюдал и хотел вам представить свои наблюдения. Единственная милость, о которой я хотел вас просить, это не принуждать меня называть вам людей – и напротив (в качестве компенсации) я имел намерение умолять Ваше Величество сделать меня ответственным за все, что могли бы замышлять члены Общества, к которому я принадлежал. Я верил и мне все еще кажется, что лидеры (вожди), которых можно использовать в революции, гораздо важнее людей, которые задумали этот проект и пустили его в действие. В мой план также входило бы говорить с вами о Польше, Малороссии, Курляндии и Финляндии. Все, что я знаю об этом (об упомянутом выше), важно чтобы вы также это знали. Это не простой перечень как в незапамятное время Великого Князя Константина и возможно Вашего Величества. Тем более что я вам клянусь, что я знаю лишь немногих членов Польского Общества, даже по именам, ввиду недоверия, которое всегда существовало между двумя Нациями, даже после заключения договора, и лица, которых я назвал генералу Левашову – это те, о которых я узнал, что они были членами, из моих разговоров с Ходкевичем (который не принадлежал более к Обществу с 1814). В моих деловых отношениях никогда не вставал вопрос о людях.
Позавчера вечером, принуждаемый назвать имена, подавленный ужасом от суровости Его Величества, я был как одуревший (одурманенный). Это не только страх смерти, который воздействовал на меня. Хотя люди и среди них Швейковский, могли бы вам засвидетельствовать, что лишь преклонение, которое я приносил моим родителям, привязывало меня к жизни, которая уже давно для меня обесцветилась. Но Государь, манера быть настолько строгим против меня, страх подвергнуть тому же других, уверенность, что это погрузит множество семей в отчаяние, все эти причины ввергли меня в упадок духа, из которого я сейчас с трудом выбрался, хотя чем более я думаю об этом, тем более я убежден, что бесполезные строгости вызовут у вас отвращение.
Государь, я вас умоляю предоставить мне еще одну аудиенцию – но милость, которую я вас прошу, это чтобы вы не хотели более меня запугивать. Размышляя о людях, Ваше Величество должен знать, что можно не страшиться смерти, и однако смущаться перед единственным человеком, не только тогда, когда говорят со своим монархом. Вы убедитесь, возможно, что не недостаток чувства есть черта моих действий, и что не прося ничего для себя, я сумею быть полезным для моей Страны, для которой вы можете быть благотворителем, сохраняя всю свою власть.
Я был бы сильно счастлив, если бы Ваше Величество соблаговолили допросить меня сами. Множество вещей, которые никогда не сумеют войти в допрос; что я не смог бы открыть вашим генералам – об этом я говорил бы подробно и долго с Вашим Величеством.

С полнейшей покорностью и с искренним раскаянием,

Государь,
Ваш подданный
Михаил Бестужев-Рюмин.
26 января 1826 года

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
veber
Feb. 22nd, 2014 10:01 pm (UTC)
Спасибо!!!
Удалось ли ему увидеться с императором после этого? А не знаешь, о чем он говорит вот здесь:
"С тех пор как я узнал о вашем благородном образе действий с Оболенским" - ?

Кстати, я бы сказала, что на мой личный субъективный взгляд, вот такое письмо вполне может вызвать раздражение. То есть я легко могу себе это представить. Одно это "не надо мне угрожать" и "я вам сам расскажу то, что считаю нужным, а вы уж меня выслушайте" - оно да. Может впечатлить.
naiwen
Feb. 23rd, 2014 06:41 am (UTC)
Нет, второй аудиенции с императором ему не дали
Про Оболенского конкретно не знаю, вероятно ему что-то сказали вроде "вот Оболенский раскаялся искренне, и теперь будет помилован". Оболенский в начале следствия был закован, потом написал покаянное письмо (очень своеобразное, надо сказать, покаянное письмо, очень в духе Оболенского) - и через какое-то время был раскован. Может быть, Мишелю что-то об этом рассказали.
И да, разумеется, юноша тоже не умеет правильно писать Императору :)), не соблюдает законы Системы. Он напуган, растерян - но не унижен.
veber
Feb. 23rd, 2014 12:01 pm (UTC)
Да. Не раздавлен. Я бы сказала, что тут все еще хуже, чем у несчастного Пестеля.
odna_zmeia
Feb. 23rd, 2014 07:37 pm (UTC)
Здесь иначе:) - он как-то своеобразно не понимает, с кем вообще-то разговаривает. Своеобразная социопатия, бесить будет обязательно ("молодой человек, вы что, идиот?"), а он не со зла, до него, похоже, не вполне доходит, что собеседник держит в руках его жизнь и сделать может, что пожелает, и что за воинский мятеж скорее всего прилетит, и немало.:(
veber
Feb. 23rd, 2014 07:54 pm (UTC)
Да. Но тут становится понятно, что так бесило Комитет.
odna_zmeia
Feb. 23rd, 2014 08:44 pm (UTC)
Да, вполне соглашусь.
( 6 comments — Leave a comment )

Profile

девятнадцатый век 2
naiwen
Raisa D. (Naiwen)

Latest Month

June 2019
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com