?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Простая душа...

Зацеплюсь еще несколько раз языком за фигурантов дела о крестиках и ноликах.
В какой-то степени это знаковое следственное дело, поскольку показывает, насколько разных людей затянуло в движение ходом исторического процесса. Между князем Сергеем Трубецким или князем Сергеем Волконским с одной стороны, прапорщиком 8-й артиллерийской бригады Третьего пехотного корпуса Володенькой Бечасновым с другой стороны - социальная пропасть, даром что эти тоже называются "дворяне".

Если Мишеля Бестужева-Рюмина называли юным и инфантильным, то следственное дело Бечасного произвело на меня первое впечатление "Боже, что это за дите, куда там Мишелю" (они плюс-минус ровесники, разница кажется один год). Учился в уездном училище, потом в провинциальной гимназии, курса не кончил, оттуда в провинциальный же кадетский корпус. К моменту описываемых событий служит это дите прапорщиком уже пятый год, и никак не может продвинуться по службе дальше - хотя по описанию службы видно, что взвалили на него по добросовестности и хорошему характеру все, что только можно: он и взводом командует, и за казначея, и принимает участие в следствиях, и преподает в школе для нижних чинов - и все в одном лице. На следствии он признавался, что любил читать "романы", но потом братья Борисовы после знакомства сказали ему, что романы - это несерьезное легкомысленное чтение и что надо думать о судьбах Родины, поэтому он стал читать "переводы французских философов".
Мать, "дворянка Бечаснова", овдовев, после ареста сына живет с умалишенной дочерью у чужих людей - из одной милости.

После первого впечатления - экий хороший домашний мальчик, было следующее еще одно - он что, умственно отсталый, что ли? Потому что Володенька Бечаснов совсем не умеет врать - ну вот как ему мама с папой, наверное, в детстве сказали, что надо всегда говорить правду, так он и говорит - и... и это какой-то даже не такой случай, как у всех остальных, потому что большинство из них врет плохо, криво и в целом не умеет, а тут человек вроде бы даже не пытается - и нет, он по собственной инициативе не показывает лишнего. Но когда его спрашивают - он честно отвечает.

С абсолютным, честным, бесхитростным простодушием он рассказывает и как читал солдатикам крамольные прописи, и как соглашался на то, что его отметили крестиком (ну да, меня отметили, но раз уж отметили - не мог же я отказаться?), и что Мишель проповедовал истребление всей Императорской фамилии ("и прах их над землей развеять" - это обвинение попадет к Мишелю из его показаний, и он-то, в отличие от многих, не истерит, не рассыпается в многословном раскаянии, не путается в показаниях, не выгораживает себя, никого не обвиняет - он без злобы и упрека это говорит, просто честно показывает то, что расслышал и запомнил).

А этот дивный его диспут с Левашовым?
"Кто вызывался на цареубийство? - Да все вызывались, Ваше превосходительство". - "А кто был назначен на цареубийство? - Да никто не был назначен, Ваше превосходительство".

"...Если он Бестужев в истине своего показания готов уличить каждого из означенных лиц, то и я точно также Бестужева могу уличить в несправедливости его показаний и полагаю, что и прочие могут учинить тоже самое..."
"... Самое Бестужева предложение ввести республиканское правление опровергает его показание в сем пункте и показывает изъясняемую Бестужевым необходимость уничтожения вообще всей Царствующей фамилии, которая была бы противна таковому заговору и он сию необходимость повторял неоднократно в собраниях славянского общества, а ныне разве только для уменьшения общей нашей вины отказывается..." (фраза про общую нашу вину - добила)
"Майор Спиридов делает показание свое несправедливо вероятно в отмщение, что я уличал его ибо... Тем более не удивительно для меня таковое показание, что я откровенными своими показаниями и уличениями из самого общества наделал уже себе недоброжелателей".

Вы такое абсолютно бесхитростное дите видали? Я - еще нет.
Интересно, что в позднейших сибирских мемуарах и переписке он описывается как человек очень добрый, но при этом страшно рассеянный, суетливый, путающий все на свете (цитаты будут ниже) - так вот, у меня картинка в голове не сложилось. Потому что по следственному делу он ни разу не произвел на меня впечатление суетливого и рассеянного - недалекий, простодушный, но при этом наблюдательный свидетель с ясной головой, хорошей памятью и простой внятной логикой. Почему в последующие годы рассеянность? Откуда рассеянность?

Так вот, для чего я в числе прочего это записала. Как ни странно, у этого бесхитростного юноши оказалась в некотором роде счастливая - насколько она может быть счастливой в этих обстоятельствах - судьба. Потому что, в сущности, очень многое зависит от человеческих ожиданий и от того, чего ждет и ищет сам человек от жизни. На поселении - возле Иркутстка. Женился на местной сибирской крестьянке (законный брак, а не как у некоторых), успел наплодить с ней аж семь детишек. Хозяйство, маслобойня, честная бедность, после амнистии остался в Сибири (впрочем, долго не зажился - умер в 1859 году). Похоронен в Иркутском Знаменском монастыре, жена пережила его надолго.

Из письма Горбачевского Михаилу Бестужеву:

"Я получил от Бечаснова письмо, оно теперь у Борисова. Пришлю к тебе его, уморил меня. Я хохотал, как дурак,— вообрази, у него из слюды окошки, он видит ему сено везут, от нетерпения он бросил письмо, которое ко мне писал, и побежал к сену,— чтобы скорее добежать и сократить дорогу он махнул через чужой двор и второпях наткнулся на цепную собаку, та его и обработала, тулуп ему изорвала, штаны и колено тоже разорваны, он отскочил, зацепился и упал. Умора".

Из воспоминаний Белоголового:

"Владимира Александровича Бечасного я видал часто, и он теперь, как живой, стоит передо мной. Это был маленький, добродушный и необыкновенно юркий толстяк; особенно крупным умом он не отличался и не выдавался своим образованием над общим уровнем провинциального общества, как его товарищи, но тем не менее это был чрезвычайно добрый и честный человек. С отцом моим у него было общее промышленное предприятие, а именно, отец дал деньги, а Бечаснов устроил в 12-ти верстах от Иркутска, в деревне Смоленщине, небольшую маслобойню, на которой приготовлялось конопляное масло. Предприятие было грошовое, а потому отец мало им интересовался, но Бечаснов, по понятной причине, что других материальных ресурсов у него для жизни не было, был весь поглощен им и, будучи по натуре крайне суетливого характера, постоянно, когда приезжал в город, забегал к нам, всегда запыхавшийся, всегда озабоченный, и допекал отца разными мелочами. ...При этом Бечаснов был очень рассеян; прибежав на минутку, он всегда засиживался целые часы, потом, спохватившись вдруг, столь же быстро убегал, захватив чужую шапку или калоши и даже шубу, все перепутывал, забывал, хотя тут же в разговоре записывал для памяти, вытаскивая из кармана огромную кипу бумаг и на первую попавшуюся набрасывая беспорядочно карандашом все то, что находил нужным. С такой суетливостью и рассеянностью он попадал постоянно впросак, давая тем пищу к разным шуткам над собой,-- и нет возможности передать массу анекдотов, ходивших по поводу разных комических положений, какие с ним случались в действительности. Декабристы рассказывали, как по окончании каторги в Петровском заводе и перед своей разлукой друг с другом в предстоявшем им расселении по сибирским захолустьям, они согласились устроить прощальный обед в честь коменданта завода, генерала Лепарского, который заслужил между ними общее уважение за свое гуманное и полное такта отношение к их горькой судьбе. В распорядители обеда выбран был, как первостатейный гастроном, Арт. Зах. Муравьев, а в помощники ему был предложен Бечаснов, как очень расторопный человек, хотя тут же многие восставали против такого выбора, говоря, что он непременно что-нибудь перепутает или сломает. Однако выбор состоялся, -- и обед шел на славу. Бечаснов хлопотал в поте лица и, поощряемый одобрениями товарищей, летал вокруг стола, ни на минуту не присаживаясь на место. Подали жаркое; Бечаснов торжественно вносит банку с какими-то редкостно замаринованными грибками, ставит на стол со словами: "Вот особенно рекомендую это чудо искусства", -- и затем с обычной стремительностью бежит из столовой снова за чем-то, и тут совершенно неожиданно и к общему удивлению банка летит со стола вслед за Бечасновым, лопается, и все эти микроскопические грибки и рыжики очутились на полу; вскоре все объяснилось тем, что когда Бечаснов развязывал бумагу, закрывавшую банку, то нечаянно намотал шнурок, придерживавший бумагу, вокруг пуговицы своего сюртука,-- и этот-то шнурок сыграл плохую шутку, свалив чудо искусства на пол.
А вот другой пример в совершенно таком же роде: однажды Бечаснов, посидев у нас, собрался уходить и, уже надев шубу в передней, стал рассказывать провожавшему его отцу какую-то длинную историю; во время разговора он полез в карман и быстро вытащил свой носовой платок, и в это время стоявшая на окне в соседней комнате ведерная бутыль с настаивавшейся на ягодах наливкой с треском лопнула, и наливка наводнила комнату; виновником этого загадочного явления оказался медный пятак, который Бечаснов вытащил с платком из кармана и, как из пращи, угодил им в бутыль. Такие рассказы в бесчисленном множестве ходили по городу и передавались в присутствии самого Бечаснова, который с милым добродушием подтверждал их и сам первый хохотал над своими приключениями. Мог бы и я привести еще несколько примеров, но мне и без того совестно перед памятью декабристов и перед памятью Бечаснова в частности, что я ограничиваюсь одной смешной стороной в характеристике его личности, очень почтенной и деятельной в хорошем значении слова ... Не подлежит сомнению одно, что и Бечаснов при своей, общей со всеми декабристами, редкой мягкости характера, любви к народу и жажде труда и деятельности на пользу общественную, мог вносить только доброе, честное и прогрессивное в окружающую его обстановку, и хотя крестьяне деревни, где он жил, подчас подсмеивались над его неловкостью и рассеянностью, называя его, как говорят, то Бесчастным, то Несчастным, но любили и уважали его, как своего старшего брата, и в трудные минуты шли к нему за советом".

В сущности, эта история чем-то вроде Венички Соловьева - человек ничем не выдающийся, ни образованием, ни талантами, ни особыми качествами характера - оказывается в водовороте истории. Судьба Соловьева только более трагична - вокруг него слишком много смертей :( а тут - счастливая, в сущности, судьба: семья, дети, уважение окружающих. Есть информация о том, что одна из правнучек была врачом-хирургом, в годы Великой Отечественной войны заведовала Иркутским эвакогоспиталем - спасала раненых. И это тоже - человеческие ниточки...
Ну, что ждало бы этого прапорщика в России? Дослужился бы до пехотного капитана, потом отставка - и все тоже самое, жена, детишки - а тут человек еще и к ВЫСОКОМУ мимоходом приобщился...

Comments

veber
Feb. 26th, 2014 07:04 pm (UTC)
Да... А потом первый, по-моему, разряд хорошему трудолюбивому мальчику влепят.
Пять лет в прапорщиках - это сильно. Правильно я понимаю, что в принципе в этом возрасте уже пора бы быть поручиком?
naiwen
Feb. 26th, 2014 07:06 pm (UTC)
Ну да, первый разряд - за крестик, я ведь уже излагала.
Мне тоже казалось, что за пять лет службы можно было хотя бы на один чин продвинуться :)
насчет поручика не знаю, почти все славяне ПОДпоручики (то есть на один чин выше) - Пестов, Горбачевский, Петр Борисов, Андреевич. Да, и Бестужев-Рюмин - тоже подпоручик (но тут история с Семеновским полком). А этот вот - прапорщик, и все прапорщик и прапорщик.

Edited at 2014-02-26 07:07 pm (UTC)
veber
Feb. 26th, 2014 07:09 pm (UTC)
Да. Мне всегда было интересно, как у них карьеры продвигались в "норме".

Profile

девятнадцатый век 2
naiwen
Raisa D. (Naiwen)

Latest Month

June 2019
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com