Raisa D. (Naiwen) (naiwen) wrote,
Raisa D. (Naiwen)
naiwen

Categories:

А я пока допишу о судьбе Выгодовского – она оказалась интересной и трагичной.

...Он пробыл недолгое время на каторге вместе со всеми в Чите, затем отправлен на поселение в Нарым – где оказался, как уже писала, вместе с Мозгалевским. Не женился, зарабатывал на жизнь шитьем и уроками. Позже Мозгалевский переехал в Курагино – а Выгодовский остался в Нарыме совершенно один, не женился – и похоже, что никаких отношений ни с кем из бывших друзей и соратников не поддерживал – неизвестно, почему (то ли его потеряли, то ли сам не хотел общаться – хотя, как увидим позже, в семидесятые годы в Иркутске был вполне включен в тогдашний спектр политической ссылки нового поколения).

И вдруг неожиданно следы его нашлись: в 1854 году он оказался под следствием в Томске за «за ослушание и дерзость против местного начальства». В Томской тюрьме его продержали около года – при аресте отобрали рукопись на 3588 (!) листах, «наполненные самыми дерзкими и сумасбродными идеями о правительстве и общественных учреждениях с превратными толкованиями некоторых мест св.писание и даже основных истин христианской религии» К сожалению, рукопись до нас не дошла – ее поспешили уничтожить, но в Третьем отделении сделали из нее краткий конспект с отдельными цитатами: в основном тексты представляют собой краткие политические памфлеты, сатирические, нелицеприятные к власти – и вообще недобрые. Количество листов рукописи наводит на мысль о возможном психическом заболевании – нет, он не сумасшедший, слог и мысль у него по-прежнему ясные: но прежний сентиментальный юноша, трогательно рассуждавший об утехах дружбы, самопознания и просвещения исчез, превратившись в человека озлобленного, резкого, разочарованного. Пятидесятитрехлетнего Выгодовского по суду приговорили к наказанию плетьми – которое, однако, было отменено в связи с коронацией Александра II – и к ссылке на поселение в Восточной Сибири. Как раз в тот год, когда его немногочисленные выжившие оставшиеся товарищи по амнистии двинулись с востока на запад, из Сибири – обратно в Россию – Выгодовский следует (по некоторым данным – по этапу в кандалах) далеко на восток.

Первоначальное место ссылки ему назначают возле Иркутска – но по произволу каких-то местных властей его отправляют еще дальше – в Вилюйск. Здесь он прожил около 14 лет: когда-то давно в Вилюйске находившийся в ссылке Матвей Муравьев основал школу для якутских детей. После отъезда Матвея Ивановича школа разрушилась – и вот теперь Выгодовский ее восстанавливает заново и обучает якутских детей грамоте. Проходят еще годы – и по состоянию здоровья его переводят в село Урик близ Иркутска: он словно следует бывшим скорбным путем, которым много лет назад до него прошли другие – давно уже нет в Урике большой декабристской колонии, нет ни Лунина, ни Волконских, ни Муравьевых, ни Вольфа. Наконец, польские ссыльные помогают ему перебраться в Иркутск – здесь Выгодовского приютил ксендз, настоятель иркутского костела Кшиштоф Швермицкий - тоже бывший ссыльный, оказавшийся в Сибири за участие в польских кружках 1840-х годов. Человек это был по-своему замечательный, вокруг него объединялось большое количество русских и польских ссыльных, иркутских общественных деятелей, известно, что он был связан с подготовкой восстания на Кругобайкальской железной дороге и позже – с подготовкой побега Чернышевского.

… К этому времени не осталось в живых уже никого, кто связывал бы – если бы он желал поддерживать такие связи – Выгодовского-Дунцова с его прежней жизнью. Проходят годы - и уходят участники той самой юношеской переписки. Первым в 1838 году – Катон, неистовый бухгалтер Илья Иванов. Затем один за другим: в 1854 году не станет Протагора, Петра Борисова – прожившего трудную жизнь, прикованного четверть века к сумасшедшему брату. Еще два года – и не станет Алексея Тютчева, певца, весельчака, балагура, любителя выпить – хорошего товарища, хорошего человека. А вскоре за ним – неунывающего артиллерийского прапорщика Владимира Бечасного. Эти двое обошлись без римских прозвищ, зато оставили после себя первый - четверых, второй - семерых детей. Одиноким бобылем доживает свой век в Петровском заводе бывший Сципион – Иван Горбачевский. Последним в 1873 году уйдет Юлиан Люблинский – вернувшийся после амнистии в Россию с большой семьей. А Выгодовский все еще жил. В первое время он еще зарабатывал уроками – но дальше здоровье его совершенно расстроилось, в последние два года старика парализовало, и он жил при костеле из одной лишь милости. Пережив царя-освободителя, умер в Иркутске в нищете и безвестности в декабре 1881 года.

Человеку можно сделать насилие, но невозможно изнасиловать его внутренние чувства
(с) Павел Выгодовский.
Tags: декабристы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments