Raisa D. (Naiwen) (naiwen) wrote,
Raisa D. (Naiwen)
naiwen

Categories:

Запорожцы пишут письмо турецкому султану...

...сначала я хотела сделать просто короткий пост с парочкой цитат, но неожиданно размышление у меня вылилось в довольно длинную статью (так сказать, для кого-то ликбез, а для своих - некоторая увязка фактов), задевающую широкий круг вопросов: тут и разногласия между разными частями тайных обществ, и пресловутый план мая 1826 года, и особенности пропаганды среди нижних чинов Третьего корпуса - в общем, о многом уже говорилось, а тут как будто некая квинтэссенция, проецированная в одной точке.

Поэтому, кому интересно -
История одного конспиративного письма

1826 года февраля 18 дня... подполковник Сергей Муравьев-Апостол спрашиван в пояснение данных им ответов. В данных ответах вы умолчали о двух обстоятельствах, которые вам были совершенно известны и о которых теперь собраны достоверные сведения...
1. 8 Артиллерийской бригады подпоручик Горбачевский писал вам, что солдаты сей бригады с таким рвением ожидают начала (возмутительного) действия, что офицеры принадлежащие к обществу не находят средств удержать их нетерпение.
Здесь объясните чистовердечно:
а) когда и чрез кого получено было вами сие письмо Горбачевского?
б) кем из офицеров и по чьему наставлению возбуждена была в солдатах нетерпеливость к начатию возмутительных действий?
в) кто были те принадлежащие к обществу офицеры, кои не находили возможности удерживать преступное рвение солдат?
г) когда, чрез кого, и что именно отвечали вы Горбачевскому на означенное письмо его?

Ответ:
... объяснить честь имею... объявляю, что я никогда никакой переписки не имел с Подпоручиком Горбачевским, и не получал от него письма, с уведомлением о рвении Солдат 8-й Бригады, и следственно не мог зделать ему ответа по сему предмету

Самое смешное здесь то, что Сергей Иванович не врет - как мы увидим ниже, к НЕМУ Горбачевский действительно не писал - и не мог писать по условиям субординации, принятой в тайном обществе.
Между тем, письмо Горбачевского или письмо артиллеристов (мы сейчас выясним, что это коллективное произведение искусства) - это такой, если угодно, следственный мем, о котором знают ВСЕ: это письмо видел Пестель, это письмо видел Трубецкой, это письмо то ли видел, то ли слышал о нем Рылеев, это письмо видел Артамон Муравьев, это письмо обсуждают офицеры Черниговского полка - то ли Кузьмин сказал Фурману, то ли Соловьев сказал Сухинову - ну ладно, черниговцы - но Рылеев? Как? Почему? И только один Сергей Муравьев, который явно не может не знать о существовании столь примечательного письма - делает вид, что впервые в жизни об этом слышит.

В тот же день, 18 февраля, допрашивают Горбачевского. Комитету известно, что...
извините, но воспроизвести показания Горбачевского во всей их красе я не в состоянии, ибо будет уж очень длинно (один из тех случаев, когда становится очень жалко следственный комитет, которому нужно ЭТО читать - и еще и пытаться извлечь из ЭТОГО какую-то полезную информацию).
Ой, письмо? Ой, какое письмо? Ааа, письмо! Ах да, письмо... ПИСЬМЕЦО... да, точно было письмецо (где-то на пятом круге своей мысли Горбачевский признает, что "письмецо" - это его любимое словечко - существовало)
"Я никогда ни одного слова не писал к подполковнику Муравьеву-Апостолу, в сем я всеми свидетельствуюсь тем более Петром Борисовым которой за меня и за всех трудился и всегда сочинял мне письма, ибо я с Муравьевым никаких сношений не имел, но было писано при оказии мною к Бестужеву… сие так ложно и хвастовски было написано что я даже незнаю как сие и объяснить, - ибо ни один солдат верно непоказывал своей нетерпеливости офицеру, - да и кто были сии солдаты которые ни об чем не знали, - я не знаю к чему сие Борисов хвастовство такое сочинил, я по своей к нему легковерности а второе и знавши кому пишется сие написал, - да и кем сие было говорено, разве кем нибудь в шутках, - но на солдат никогда сего нельзя сказать, ибо оне ничего как я знаю незнали и всегда найлутчим образом исполняли свой долг, и сего мне никто из офицером несказывали ибо я непомню чтобы об сем когда либо рассказывали".

Итак, на наших глазах рождается версия: да, писали к Бестужеву, письмо составлено Петром Борисовым (при этом присутствует кстати и Андреевич), а Горбачевский со слов Борисова его переписал - и письмо составлено исключительно для пустого хвастовства, ибо Бестужев требовал активности - вот мы, дескать, активность и продемонстрировали. А на самом деле - какая готовность, какие солдаты? Солдаты ничего не знали, мы нифига не делали, о чем и Петр Борисов - который вообще главный злодей и за все в ответе - не откажется, конечно же, подтвердить.
Хитрый малоросс Горбачевский - кажется, поймал фишку и ловко ловит следствие на его же следственных методах: он не сомневается в том, что следующий вопрос зададут Петру Борисову с формулировкой "Горбачевский против вас показывает".

И точно! Чернышев вляпывается в расставленную ловушку.

28-го февраля... подпоручик Борисов 2-й спрашиван...
"Горбачевский же, в данных ответах сознаваясь, что такого содержания письмо действительно от имени его вами составлено, а им переписано… утверждает, что оное заключало в себе одно пустое хвастовство и написано было вами с общаго с ним согласия Единственно для показания обществу таких успехов над солдатами, коих не существовало… в справедливости Сего показания Горбачевский ссылается на ваше Засвидетельствование".

Петр явно счастлив - фактически, следователи сами предоставили ему на блюдечке версию, как следует правильно отвечать на коварный вопрос. И, не будь дураком, подыгрывает дружку и соратнику:

"Подлинно… я написал от имени Горбачевского письмо, которое было им переписано и адресовано к подпорутчику Бестужеву-Рюмину сие письмо уведомляло его, что большая часть солдат 1-й батарейной роты оказывает Готовность следовать нашим Советам и 2-й Легкой даже ожидает с нетерпением начать возмущение; однако сие уведомление было Совершенно ложное и внушено одним только Суетным тщеславием против котораго я говорил и даже охуждал оное мы ничего не видали другаго кроме того, что некоторые из наших подчиненных были к нам привязаны многии не довольны их участию но никогда не были уверены в твердой их решимости последовать нашим внушениям и Готовности начать возмущение …"

2:0 в пользу артиллеристов.
Итак, мы знаем, что
- письмо было
- что оно было написано Бестужеву-Рюмину
- но... что группа молодых артиллеристов написала его "из пустого хвастовства".

Осталось выяснить:
- почему о письме знают все, кроме Сергея Ивановича
- правду ли рассказали артиллеристы.

Сначала напомню еще раз, что происходит в Лещинских лагерях. Во время соединения обществ Бестужев требует славян, чтобы они выбрали посредника для сношений - и, недовольный избранием Спиридова, делит вновь принятых членов на три округа - 8-й пехотный под началом Спиридова, 9-й артиллерийский под началом Пестова и 8-й артиллерийский под началом Горбачевского (по некоторым показаниям, отдельно выделяют 9-й пехотный - это, собственно, Черниговский полк, "члены которого должны были адресоваться непосредственно к Сергею Муравьеву"). 9-я артбригада стоит где-то далеко - сразу после Лещинских лагерей она исчезает из поля зрения, поэтому - кроме собственноручно поставленного крестика и ранней скоропостижной смерти в Петровском заводе от случайного сепсиса - от подпоручика Пестова не осталось в истории больше ничего; и о 9 артбригаде здесь в дальнейшем речь не идет.
Остаются две активные тусовки - 8-я артбригада, которая стоит в Новоград-Волынске (здесь 5 активных членов - Петр Борисов, Горбачевский, Бечаснов - и еще двое: Яков Андреевич вскоре откомандировывается в Киевский арсенал, а Иван Киреев - в Житомир в штаб Третьего корпуса. Все эти люди активны и действуют, но они в очень малых чинах - никто из них не командует даже ротой, и это важно, как мы увидим).
Второе гнездо разврата - Пензенский пехотный полк 8-й пехотной дивизии (есть еще Саратовский, но там не такая активная тусовка) - и вот здесь с непосредственной ударной военной силой получше, потому что Спиридов командует батальоном, а под ним - два ротных командира - Громницкий и Лисовский, и еще один ротный командир - Алексей Тютчев - все четверо - активные члены общества.

Пензенцам и артиллеристам дано задание - готовить нижних чинов к восстанию ("приуготовлять постепенно, но не открывая им истинной цели общества"). Каковое восстание запланировано на май 1826 года - потому что в мае 1826 года намечается смотр войск на Украине - и они, Третий пехотный корпус, должны выступить первой ударной силой.

Из конспиративных соображений им всем говорят: посредник имеет право писать ТОЛЬКО уполномоченному от Верховной Думы. Уполномоченный - это Бестужев-Рюмин (поэтому пишут именно ему, а не Муравьеву). А Верховная Дума - она где-то. А простые члены писать уполномоченному не имеют права (именно поэтому Петр Борисов диктует - а Горбачевский - назначенный посредник - переписывает) и между собой округа сноситься не должны. Разумеется, вся эта сложная система мгновенно перестает соблюдаться - в том числе и потому, что посредники и члены соперничают между собой за благосклонность начальства. Поэтому, например, из следственного дела Громницкого мы узнаем некоторые подробности письма артиллеристов, о которых умолчали сами артиллеристы: Илья Иванов, ознакомившись с письмом Горбачевского (он вообще вне "округов" и над схваткой, потому что Бестужев сказал, что отныне гражданские чиновники не имеют права принадлежать к обществу - но не тут-то было), немедленно уведомляет о содержании письма дружков из Пензенского полка - дескать, там написано в числе прочего, что "Спиридов спит" (так и хочется сказать - в одном ботинке) и "не старается в пользу общества", а вот они, артиллеристы - круты и молодцы. На следствии артиллеристы и пензенцы всячески наезжали друг на друга ("Горбачевский и Бечаснов так и дышали злодейством", "Спиридов везде лез, всем командовал и вообще говорил с Бестужевым по-французски") (о, ужас! - РД). И, разумеется, обе стороны утверждали, что уж они-то солдат не готовили, и вообще их солдаты - самые верноподданные солдаты.

И, разумеется, мы уже видели, сколь вдохновенно врут офицеры там, где вопрос касается пропаганды среди нижних чинов. Однако парадокс. Военно-судная комиссия в Белой церкви осудила на разное количество шпицрутенов 26 нижних чинов 8 артбригады - "по делу подпоручиков Борисова 2-го, Андреевича 2-го, Горбачевского и Бечасного". Иначе говоря, следы "разврата" нашлись там в полный рост. А генерал Рот в объяснительных рапортах смущенно писал - "что же касается до слухов дошедших ко мне на щет 8-й артиллерийской бригады... то осведомясь будто бы в той Бригаде а особливо в легкой роте номер 2, не соблюдается во всей строгости служба... относительно формы в одежде и опрятности последних вне службы, так же что самою службою не столько занимаются как в прочих ротах, касательно чего и приняты мною надлежащие меры..." - а в другом месте, далее, Рот в сердцах замечает что-то вроде "ну что вы хотите, это же артиллерия, а там слишком много грамотных" (вот откуда все беды - РД)
Осуждено также, как мы уже видели, 27 нижних чинов Саратовского полка - бывшей роты Спиридова.
А вот в Пензенском полку - всего лишь один рядовой Полужалкин, который обвиняется в том, что подполковник Муравьев дал оному Полужалкину 16 рублей. В чем, впрочем, спрошенные о сем Муравьев и Спиридов не сознались - но что-то за это преступление Полужалкину дали, не помню сколько - поменьше, чем Анойченко.
Спрашивается - почему 8 артбригада развращена, а Пензенский полк - нет? (там только офицеры развращены, а вот про нижних чинов даже специально написано - "в ротах, командуемых Тютчевым, Громницким и Лисовским следов преступной пропаганды не нашлось"). Может быть, артиллеристы действительно круты и молодцы (а на следствии они, стало быть, врут) - а пензенцы действительно спят?

А теперь оставим на время этот вопрос и разберемся с тем, каким образом письмо артиллеристов стало известно и в Тульчине, и в Петербурге. Здесь придется - для тех, кто не в курсе - сделать краткий экскурс в непростую историю взаимоотношений в Южном обществе. Итак, изначально в Южном обществе было три управы - Тульчинская под руководством Пестеля и Юшневского, Каменская под руководством Волконского и Давыдова, и Васильковская - под руководством Сергея Муравьева и Бестужева-Рюмина. И общая Директория Южного общества с двумя директорами - Пестелем и Юшневским. На одном из съездов руководства Южного общества в Киеве в январе 1823 года впервые обозначились разногласия между Васильковской управой и всеми остальными - и разногласия эти касались, собственно, тактики общества. Пестель и его сторонники изначально утверждали, что переворот можно произвести "не иначе, как в Петербурге" - там Император и царская семья, там Сенат и все правительственные органы, там гвардия, там переворот - если он будет хорошо и тщательно подготовлен (а для этого торопиться не нужно) будет мгновенным и максимально бескровным. Звучало это хорошо и правильно, но загвоздка была в том, что Южное общество - оно, как известно, на юге - и поэтому своими силами произвести переворот в Петербурге никак не может. А договориться с Северным обществом им по разным причинам никак не удавалось, и чем дальше, тем сильнее эта проблема усугублялась. По этой ли причине или по какой другой Сергей Муравьев внезапно ставит вопрос по-другому: не нужно ждать Петербурга, начнем сами здесь на Украине с той силой, которая будет у нас под рукой. Армия - горячий порох, мы легко поднимем солдат и офицеров, "одна рота увлечет полк", собранную армию можно будет двинуть на Киев, а оттуда - на Москву и Петербург. Свою оппозицию в этом отношении Сергей Иванович на следствии нисколько не скрывает "хотя и противопоставляли мне все ужасы междуусобной брани, могущей возникнуть от предполагаемого мною образа действия".

Следующие два с лишним года прошли в постоянном перетягивании каната, который Васильковская управа упрямо тянула на себя (И если в Петербурге подозревали в "честолюбивых видах" Пестеля, то сторонники Пестеля - прежде всего Волконский и Юшневский - явно подозревают в таковых видах Сергея Муравьева. Между тем он, конечно же, не злонамеренный честолюбец - он просто человек, абсолютно уверенный в собственной правоте). На протяжении этих двух лет васильковцы несколько раз пытались надеть на голову соратникам по партии разные планы немедленного выступления - обыкновенно приуроченные к ежегодным смотрам войск на Украине, когда предоставлялась возможность захватить Императора, приехавшего на смотр - так возникают последовательно "Бобруйский заговор", "Первый Белоцерковский заговор" - однако до поры до времени Пестелю удается удерживать горячие головы. В начале 1825 года разногласия достигли критической точки: на январский киевский съезд руководства Южного общества Муравьев и Бестужев не явились (чем вызвали волну возмущения), а когда Пестель и Юшневский приехали к ним в Васильков объявить им о том, что их очередной Белоцерковский план запрещен руководством общества к исполнению - практически открытым текстом заявили о том, что не считают себя связанными решениями съезда и руководства общества и будут делать что хотят. Если им представится таковая возможность.

Прозвучало все это резко и обидно - однако до формального разрыва дело не дошло: слишком многое реально связывало стороны (включая личные отношения), и кроме того, очевидно, что несмотря на объявленную угрозу, Сергей Муравьев возможно еще не чувствовал достаточных сил, чтобы действительно начать действия полностью без поддержки остального Южного общества. Он хотел бы договориться, а для этого ему нужны были дополнительные аргументы. Дальнейшие события неожиданно предоставили ему сразу несколько возможностей.
Во-первых, где-то в мае в Киев был откомандирован по службе член Северного общества князь Сергей Трубецкой - старый приятель Сергея Муравьева еще по первым тайным обществам и по Семеновскому полку. До этого момента, как я уже писала, Южному и Северному обществам никак не удавалось договориться между собой. Узрев Трубецкого в Киеве - в непосредственной близости от Васильковской управы - Сергей Иванович по-видимому решил взять дело в свои собственные руки. К этому времени уже было, по-видимому, известно о том, что в мае 1826 года ожидается общий смотр войск двух армий на Украине, куда должен был приехать лично Александр I.



Следующим важным аргументом Сергея Муравьева стали Лещинские лагеря, когда неожиданно в недрах III корпуса обнаружилось целое тайное общество.

(продолжение следует)
Tags: декабристы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments