Category: армия

Девятнадцатый век

Мой девятнадцатый век (не-имперская история России). Архив всех исторических записей этого журнала

Мой девятнадцатый век: не-имперская история России.
Каталог ранее выложенных статей, заметок, документов и материалов.
От декабристов до "Народной воли"


Дополняется.
(некоторые статьи и заметки по тематике попадают в два подкаталога)

Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )

P.S.Для любителей моих исторических заметок: реклама каталога в дружественных журналах всячески приветствуется.
Английский лорд тебе товарищ

Яцек Качмарский. "Świadkowie" ("Свидетели")

Выложу еще одну песню Качмарского. Зацепил текст. Некоторые пояснения к тексту. Понятно, что речь здесь идет о борьбе с польским антикоммунистическим подпольем в первые послевоенные годы. Армия Крайова официально была распущена, но часть бывших аковцев не пожелала сложить оружие и продолжала партизанскую войну под другими названиями. Однако здесь в тексте один из героев, кажется, и вовсе загремел ни за что.
И еще некоторые реалии требуют пояснений.
Собственно, "Свидетели" - это передача на польском радио в коммунистическое время, где разные люди пытались найти каких-то своих знакомых, родственников, с которыми они разлучились во времена войны, рассказывали свои семейные истории, зачитывали документы - и часто получали какой-то отклик. Но, естественно, тогдашняя цензура пропускала не любые рассказы и не любые свидетельства. Вот в одной из "живых" записей с концерта Качмарский как раз рассказывает, что он в своей песне как бы восполнил лакуны и дорассказал то, что в те годы не могло звучать официально.
Упоминаемая НСЗ - Narodowe Sily Zbrojne (Национальные вооруженные силы) - одно из ветвей польского подполья в годы войны правонационалистического толка, имели свои собственные военизированные формирования, которые иногда сотрудничали с АК, иногда ругались и действовали самостоятельно. Во время немецкой оккупации сражались с немцами, под конец войны иногда сражались вместе с немцами против советской армии и местных прокоммунистических партизан. Отношение к НСЗ в современной Польше сложное.
Самое любопытное здесь - место действия. Упоминается местечко Рембертув - сейчас это район Варшавы, а во время войны был отдельный небольшой город, пригород. В Рембертуве сначала немцы организовали свой лагерь (в котором содержались, в числе прочего, советские военнопленные). После установления коммунистической власти лагерь использовали НКВД и местные польские органы безопасности: здесь содержались участники антикоммунистического подполья, Аковцы, НСЗ-совцы, а также пленные немцы и некоторые бывшие советские военнопленные, которые подозревались в коллаборационизме с немцами и антисоветских настроениях. Из этого временного лагеря часть поляков была депортирована на восток в СССР, а оттуда в лагеря ГУЛАГа. И вот в мае 1945 года отряды польского подполья организовали налет на этот лагерь и сумели освободить значительную часть заключенных. Часть беглецов поймали, но многие успели уйти. Вскоре после этого лагерь в Рембертуве был ликвидирован.
Вот видимо отголосок этих событий (не знаю, насколько в то время подробности были известны Качмарскому - кое-какая инфа есть в сети на русском языке) лег в сюжетную основу этой песни.



Collapse )

Оригинальный текст, например, здесь: http://www.kaczmarski.art.pl/tworczosc/wiersze/swiadkowie/
Английский лорд тебе товарищ

Мадам Софи Ламбер, хозяйка галантерейной лавки.

Я вот сейчас читаю постигровые чаты и отчеты и думаю о том, что иногда цепляет какая-то очень локальная история, о которой мало кто знает. И вот одна такая локальная история меня, как мастера, почему-то очень зацепила... потому что для меня есть такая очень важная личная тема, "малое сопротивление". Сопротивление обывателя, рядового слабого человека, который не может взять в руки оружие, не может уйти в партизанский отряд, не может организовать диверсию или что-то подобное. И даже не сопротивление как таковое, а просто вот... как человек живет.
И вот в городе была такая хозяйка галантерейной лавочки Софи Ламбер. На четверть еврейка, которую, кажется, почти единственную так и не вычислили почти до самого конца (а когда вычислили, она бежала через перевал). Ее муж, Поль Ламбер, ушел на фронт и попал в плен. И вот из плена он по мастерскому замыслу писал письма. Оказался он по нашей задумке сначала в каком-то обычном лагере для военнопленных, а потом по каким-то обстоятельствам был переведен в концлагерь (в какой именно, мы не обозначили, но по ощущению возможно Маутхаузен). Заранее перед игрой мы заготовили два письма. И написали в числе прочего, что вот, дескать, дорогая жена, кормят скверно, подыхаю от голода, но в еще худшем положении тут находится группа советских военнопленных, их вообще не кормят, пришли, если можешь, какой-нибудь жратвы для меня и для них тоже.
И тут вдруг нам обратно на мастерку начали приходить письма от мадам Ламбер. В письма были заботливо вложены... продовольственные карточки. Ценнейший игровой ресурс. В игровом мире продовольственные карточки = еда, посылки с едой. Причем по модели игровой экономики одной такой посылкой мадам Ламбер можно было накормить примерно с десяток человек.
Мадам Ламбер не была героической женщиной. Она была обычным обывателем. Выживала за счет торговли на черном рынке, приторговывала краденым, заводила шашни с любовниками. И кормила за счет заработанного таким, возможно, не вполне праведным путем, с десяток узников концлагеря. Чужих ей людей, каких-то незнакомых советских военнопленных. Причем эти посылки шли потоком, игрок прибегала к нам на мастерку и требовательно спрашивала, когда будет ей от мужа ответное письмо? - мы с игротехом начинали тихонько злиться по жизни, потому что физически разрывались и не успевали писать ответные письма (заготовок-то у нас в таком количестве не было), а посылки в концлагерь все шли и шли.
А потом Блэйз (игротех) по задумке должен был выйти в город беглым советским военнопленным, квенту которого мы как следует не продумывали заранее. В этот момент я говорю Блэйзу - давай ты будешь тем самым советским военнопленным, который выжил за счет посылок мадам Ламбер, бежал благодаря помощи ее мужа Поля, и ты пойди в городе найди мадам Софи и на ломаном языке поблагодари ее и ее мужа и расскажи, что видел Поля живым и (относительно) здоровым. Военнопленный бежал из лагеря, прибежал в Шуа, но... до мадам Ламбер добраться не успел. Его поймали и расстреляли.
О том, что мадам Ламбер спасла своими посылками с десяток человеческих жизней, Леся Логинова узнала от меня после игры. Ну и Поль выжил (надеюсь) и возможно даже, нашел свою непутевую жену, которая больше ему не изменяла.
Английский лорд тебе товарищ

История движения Сопротивления во Франции. Часть 3. Историческая справка для игры "Свободная зона"

Окончание.
Начало см.:
https://naiwen.livejournal.com/1730060.html часть 1
https://naiwen.livejournal.com/1730415.html часть 2

В 1943-1944 годах в центре дискуссий Сопротивления оказалась проблема дальнейшей вооруженной борьбы и национального восстания. Активность коммунистов и находящегося под влиянием ФКП Национального фронта постепенно приводила к тому, что участники Сопротивления больше не хотели «пребывать в бесплодном ожидании гипотетической высадки союзников», а склонялись к немедленной вооруженной борьбе. На позицию участников Сопротивления повлияли также события 1943 года в Италии и на Корсике, доказавшие возможность массовой партизанской борьбы и вооруженного восстания. После свержения Муссолини и освобождения Корсики многие организации Сопротивления начали осуждать тактику выжидания. «Теперь нет места аттантизму. Нет места колебаниям», - заявила «Комба» осенью 1943 года. «Друзья «Либерасьон», ваш час пробил! – писала «Либерасьон-Сюд» в октябре 1943 года. – Вы не удовольствуетесь словами и пустыми фразами. Не дожидаясь какого-то «дня икс», вы вступите в борьбу». Руководство МЮР в листовке от 11 ноября 1943 года предложило французам организовать забастовки и демонстрации, чтобы доказать «свою непоколебимую волю не ждать пассивно освобождения от союзников, но вносить свой вклад в войну немедленно и постоянно вплоть до победы».

Collapse )

Еще раз напомню, что дополнительно можно почитать здесь: http://naiwen.livejournal.com/996955.html
Английский лорд тебе товарищ

История движения Сопротивления во Франции. Часть 2. Историческая справка для игры "Свободная зона"

Продолжение. Начало см.:
https://naiwen.livejournal.com/1730060.html

После нападения Германии на СССР резко активизировалась подпольная деятельность коммунистической партии. С двойственным положением было покончено. Отложив вопросы социального устройства, Компартия развернула прежде всего патриотическую пропаганду, взывая к традициям и подвигам Жанны д'Арк, героев Великой французской революции и франко-прусской войны. Уже в июле 1941 года подпольная коммунистическая «Юманите» писала: «Франтиреры 1941 года! Вставайте, чтобы изгнать врага со священной земли нашей Родины! Сейчас наступил подходящий момент, ибо наши братья из Красной Армии удерживают в СССР основные силы гитлеровцев. К оружию, граждане!». С лета 1941 года Коммунистическая партия усилила организационную работу по созданию Национального фронта. Главная задача Национального фронта должна состоять «в антинемецких действиях с целью освободить Родину от иностранного угнетения и измены», - указывала «Юманите». В его рядах могут объединиться «голлисты, коммунисты, атеисты, верующие, рабочие, крестьяне, интеллигенты; французы, принадлежащие к любым социальным слоям, - вообще все патриоты в совокупности». Руководство Коммунистической партии провело переговоры с бывшими деятелями Социалистической партии, христианских профсоюзов, влиятельной интеллигенции. В начале июля 1941 года состоялось учредительное собрание Организационного комитета Национального фронта. Организационный комитет отказался признавать правительство Виши, осудил политику аттантизма (выжидания) и призвал всех французов немедленно начать борьбу против оккупантов и предателей. «Речь идет не о том, чтобы только ожидать освобождения страны от побед России или Англии. Да, эти победы обеспечат нашу свободу, но каждый француз должен стремиться приблизить этот час в интересах Франции», - указывалось в обращении Комитета. Летом и осенью 1941 года на местах стали возникать местные комитеты и профессиональные секции Национального фронта (студенческие, молодежные, рабочих-железнодорожников и др.). В течение 1942 года организации под эгидой Национального фронта продолжали активно развиваться. Одним из руководителей Национального фронта стал выдающийся ученый, лауреат Нобелевской премии Ф.Жолио-Кюри.

Collapse )

Окончание здесь: https://naiwen.livejournal.com/1730725.html
Помним

Военная поэзия Константы Ильдефонса Галчиньского.

Зацепили стихи. Русский перевод Анатолия Гелескула.

БОГОМАТЕРЬ ПЛЕННЫХ

Лагерь Альтенграбов

Зима уже наступала, но ветер, южный, пахучий,
дышал, как девичьи ленты, над лагерем, талой лужей.
Как ноты, чернели буки за проволокой колючей.
Она из-за буков вышла и тихо сказала: – Слушай.

Я неразлучно с вами и горести ваши знаю.
Останься сильным и нежным, любовь и доблесть нетленны.
Я ваша мольба ночная, и ваша борьба дневная,
и золотистое облако. Я Богоматерь пленных.

Я знаю, как одиноко и как безответны письма,
бессонные знаю ночи и гиблую дней трясину.
И я все горести ваши сбираю, ныне и присно,
сплету венком шелестящим и кину под ноги Сыну.

И он им отыщет имя, склонясь над каждой слезою,
оставив царские знаки, сойдя с небесного трона,
одну наречет рубином, другую же – бирюзою,
а ту, что горчайших горше, – могучей зеленой кроной.

Я знаю, как нестерпимо, и я неразлучно с вами,
я след ваш на снежной хляби и раннее утро в зоне.
И всем, кто молчит и терпит со стиснутыми зубами,
на плечи, как дождь на травы, ложатся мои ладони.

Я ухожу, до встречи. Спешу я к угнанным женам.
Им легкие сны навею о днях, когда все вернется,
о розовых распашонках, о городе несожженном.
И зацвету калиной над теми, кто не проснется.

ПЕСНЬ О ФЛАГЕ

Был под Нарвиком первый.
А второй? Под Тобруком.
Ну а третий – под Монте Кассино.

Каждый цвета зари небывалой,
белый и алый, белый и алый,
алый, как пенный кубок,
белый, как пух голубок,
белый и алый.

Ночью слетелись флаги –
друг другу придать отваги:
– Держись, поникать не надо!
Не сломит и сила ада –
не зря мы назло той силе
друг друга заговорили,
и нас ни пули, ни чеки
не перекрасят вовеки,
не бойся – не покраснеешь,
а белым стать не посмеешь,
останешься бело-алым,
родным, безрассудным, шалым,
алым, как пенный кубок,
белым, как пух голубок,
белым и алым.

Что им еще оставалось,
как не скликать друг друга!
Сверля белизну и алость,
свинцовая выла вьюга.
Кричали флаги: – Не дрейфьте!
Пока хоть лоскут на древке,
пока не оттрепетал он –
останется бело-алым.
И ни свинец, ни злато
не сгубят того, что свято.
Под Нарвиком или Брянском
на нашем пути цыганском
заря не отполыхала,
все так же мы бело-алы,
белы, как пух голубок,
алы, как пенный кубок,
белы и алы.

Над полночным сукном зеленым
упыри вышибали пробки
и под гимн орденам и погонам
стрекотали всю ночь шифровки.
Упыриный рассудок плоский
не стерпел бело-алой загвоздки.

Флаг заплакал: – Не я виной,
что непрошеный, что иной,
неприкаянней, чем другие,
от недоли и ностальгии,
от отчаянности недужной
и души, никому не нужной.
Как шопеновские печали,
руки Девы меня тачали.

И девичья рука ответно
понесла лоскуток двуцветный
выше облака и зенита,
еще выше, где все забыто,
еще выше, где только слава,
где Варшава, моя Варшава
бело-алой песнею стала,
белой, как пух голубок,
алой, как пенный кубок,
белой и алой, белой и алой, белой и алой.

Еще вот тут было, на его стихи, "Солдаты с Вестерплятте": http://naiwen.livejournal.com/1295234.html
девятнадцатый век 2

"Я к вам травою прорасту..."

... Это история об обретении истории...

Кольцо.jpg

...Тут у нас с месяц назад наш горе-министр культуры Мединский объявил, что настоящей истории не существует – лишь только набор произвольных трактовок и субъективных интерпретаций. Как метко заметил один сетевой знакомый, «в таком случае и настоящего Мединского тоже не существует».
А несколько дней назад в маленькой Литве случилась историческая сенсация. Collapse )

Публикация новостей на литовском портале: http://ru.delfi.lt/news/live/na-gore-gediminasa-obnaruzheny-ostanki-lidera-vosstaniya-protiv-carskoj-rossii.d?id=75321033
Пост Индраи: http://indraja-rrt.livejournal.com/223275.html

Предыдущие посты на тему, о Сераковском и его семье:
"Рука, качающая колыбель" (история семей Далевских, Сераковских и Ямонт): http://naiwen.livejournal.com/403720.html
Письмо З.Сераковского А.Сераковской (Далевской), 1862 год: http://naiwen.livejournal.com/1055447.html
Отрывки из писем З.Сераковского А.Венгжиновскому и В.Спасовичу: http://naiwen.livejournal.com/1064273.html
Отрывок из рукописи Сераковского "Вопрос польский": http://naiwen.livejournal.com/1093506.html и пояснение: http://naiwen.livejournal.com/1093911.html
Документы о судьбе А.Сераковской (Далевской) в ссылке в Новгородской губернии: http://naiwen.livejournal.com/1396843.html
Английский лорд тебе товарищ

Еще из "Парижского дневника" Рощина. Сценки времен Парижского восстания августа 1944 года

"Разъяснилась идиотская история с "фон Круппом". Эта огромная, неопрятная, вечно пьяная фигура весь последний год была грозою нашего квартала. Я встретился с ним у знакомых, и этот шантажист произвел на меня впечатление отвратительное. Особенно ненавидели и боялись его французы. Он являлся в богатые русские дома, вызывал хозяина и предъявлял ему документ, - бумага от какого-то немецкого штаба свидетельствовала, что "господину фон Круппу" доверяется "специальная миссия". Явившийся без всяких обиняков требовал водки и денег, - не очень впрочем крупную сумму. Перепуганные люди немедленно все это ему давали. Выпив, он говорил, что он немец, родившийся в России, что работает в гестапо "по идее", что он ненавидит французов за то, что они двадцать лет угнетали лучших его друзей - русских эмигрантов, и что теперь "пришло время расплаты". Потом, вытащив из кармана большой "кольт", он спрашивал хозяина, нет ли у него недоброжелателей среди французов и ревел свирепым своим басом, что он "каждого мерзавца может убить на месте без всякого суда". Допив водку и уверив хозяина, что он, фон Крупп, отныне - первый его защитник, и потрясая все тем же "кольтом", он удалялся, на прощание поднимая руку и крича: "Гейль Гитлер!"
Этого страшного человека арестовали сегодня утром на каком-то чердаке в нашем же квартале - пьяного и дрожащего. При обыске нашли... 40 франков денег и бутылку водки. Он упал на колени и, рыдая, уверял, что он не тронул ни одного человека и что до его "подлости" довела его страсть к алкоголю. Фамилия "фон Круппа" оказалась - Крупейников, бумажка из немецкого штаба - самодельной фальшивкой, а "кольт" - бутафорским. Ему набили морду и отпустили. Потом на улице его долго били соседи".

"Днем видал, как на площади у кафе "Фонтэн" толпился народ перед наклеенным на стене листком бумаги. На листке было написано: "Отвечаю анонимному гражданину, сегодня утром на этом месте наклеившему открытое письмо с обвинением меня в том, что я сотрудничал с немцами. Даю слово, что я, бывший честный солдат, никогда не общался с врагом, никогда не занимался "черной биржей", а наоборот - не раз приглашал к своему столу видного тайного представителя де Голля".

"Был свидетелем трогательной картины. На авеню де Версай перед станцией метро у моста Мирабо мальчуган лет 8-10 маленьким топориком рубил столб с немецким указателем. Герой работал усердно и с отвагой. У меня не хватило духу остановить его - по большим артериям, хоть и изредка, проносились немецкие машины и чего стоило палачам разрядить обойму в ребенка? Я остановился в отдалении и ждал, посматривая в концы улицы. Маленький патриот свалил столб, презрительно пихнул его ногой, победоносно оглядел пустынную улицу и отправился восвояси".

"Поль рассказал историю первого (или одного из первых) танка у "инсургентов".
Танк шел по одной из улиц вблизи Итальянской площади, когда от стены дома оторвался человек с короткой веревкой в руках и, закинув веревку за шею пулеметчика, стремительно удавил его. Потом ударом рукоятки большого перочинного ножа оглушил водителя, выбросил обоих немцев на мостовую, сел за руль и повел танк дальше. По дороге скосил из пулемета две немецких заставы, добрался до Отель де Виль и там, оторвавшись от немецкой цепи и выкинув белый флаг, чтобы не подорвали свои же, благополучно сдал добычу.
Человек этот был бежавший из немецкого плена негр, дирижер джаз-оркестра на Монмартре".
Английский лорд тебе товарищ

Это вот из тех мемуаров бывшего советского военнопленного во Франции...

про которые я писала.
Эпизод вскоре после освобождения Франции. Автор описывает любопытнейшую схему мошенничества, на которой нагрели руки некоторые бывшие советские военнопленные.

"А деньги пытались добывать и бывшие советские военнопленные. Вот каким образом.
Владельцы французских предприятий, сотрудничавшие с немцами и пользовавшиеся трудом военнопленных, ради собственной реабилитации перевели в государственный банк очень крупную сумму (называли два миллиарда франков) для оплаты использованного во время войны труда заключённых. Узнав об этом, бывшие пленяги, которых тогда в Париже было немало, решили на этом поживиться.
Сначала это делалось просто: приезжает в банк предприимчивый пленяга, захватив с собой не менее предприимчивого эмигранта. Вместе они составляют список фиктивной команды, работавшей на N-ском предприятии с такого-то по такое-то время. Пленяга расписывается как бригадир, получает солидную сумму, делится с эмигрантом и до свиданья – разбежались.
Денег получали много – от сотен тысяч до миллионов франков!
Вскоре французы-предприниматели поняли, что их обманывают, и потребовали, чтобы для получения денег представлялись «аусвайсы» (прописка на предприятии) и список, заверенный советской военной миссией.
А вот тогда и мы, бывшие партизаны, узнали об этом «золотом мешке». Будучи безденежными, мы тоже решили попытать счастья. Заказали у гравёра немецкий штамп с орлом для «аусвайсов», в типографии – бланки по образцам трёх предприятий, купили несколько сот фотокарточек французов необходимого образца. В капиталистической стране за деньги всё можно купить. Составили список, двое суток занимались «аусвайсами» (трое ребят и две девчонки).
Со списком в нашу военную миссию пошли я и Сашка Красин (о нём позже). Там попытались наложить лапу на ту часть двух миллиардов, которая приходилась на русских пленяг. Сидевшие в миссии военные заявили французскому правительству, что они сами распределят эти деньги. Но не тут-то было. Они забыли, что в капиталистическом мире существуют владелец предприятия и рабочих рук. Государство не регулирует или почти не регулирует их денежные взаимоотношения. Если капиталисты-коллаборационисты попросили государственный банк произвести расчёты с работающими, то это их дело, но передавать частные деньги военным руководителям чужой страны права государство не имеет. Получив отказ, руководители нашей военной миссии дали негласное указание: всеми путями вычерпать из банка все причитающиеся русским деньги. Так что наша афера не была для них секретом. О ней знали оба генерала, руководившие военной миссией, да и все её сотрудники. Подполковник Алексеев не удивился, когда мы пришли к нему со своими списками. Он спросил:
– Машина для военной миссии будет?
– Будет, – бойко пообещал Сашка.
Подмахнув списки и скрепив подписи печатью, подполковник распрощался с нами. Автомобили военной миссии были очень нужны – офицеры пользовались частными машинами эмигрантов и французов".

Далее автор описывает, как подмахнув сфальсифицированные списки у мэра и охмурив девочек-машинисток в банке, они получили по этим документам фактически целое состояние, несколько миллионов франков

И далее: "Проснувшись утром, а вернее, уже днём, я поехал в казарму, где получил свои четыре миллиона франков, то есть сто зарплат господина Бидо, бывшего тогда министром иностранных дел Франции. Деньги поделили так: ребятам по четыре миллиона, девчатам – по три".

Для сравнения, что такое четыре миллиона франков в то время, ниже автор пишет:
"Теперь об отношениях с советской военной миссией. Всех нас она взяла на учет и выплачивала пособие, почти равное пособию французских безработных. Они получали тысячу пятьсот франков в месяц, а я, например, – тысячу семьсот пятьдесят. В то время, когда мы сорвали в Версале солидный куш по липовым документам, Сашка купил в дар миссии американскую автомашину за сто семьдесят пять тысяч франков".

И что, вы думаете, сделали русские военнопленные с добытыми таким способом деньгами? Большую часть прокутили в Париже с девочками и в русских ресторанах, на часть накупили какого-то барахлишка. При обратной репатриации в СССР почти все, что люди пытались ввезти с собой, было у них отнято нквдшниками в фильтрационных лагерях, через которые прошел автор. (далее автор делает вывод, что лучше было прокутить все до конца, а не покупать барахло, которое все равно отняли).
При этом несколько бывших пленных решили не репатриироваться в СССР, на добытые таким способом деньги они открыли во Франции бизнес и остались там. И автор люто осуждает этих людей.
И вот еще интересно, автор местами не стесняется в выражениях о Сталине, люто ненавидит "тыловых крыс из НКВД", возмущается тем, как несправедливо порой обходились с бывшими военнопленными. Но при этом люто осуждает бывшего власовца... даже не столько за то, что тот оказался во власовской армии, но там мужик из власовцев перешел в ряды французских партизан, сражался вместе с автором мемуаров в одном партизанском отряде, а в конце войны отказался вернуться в СССР и попросился в американскую армию, которая и удовлетворила его просьбу. "Наверное, потом участвовал в антисоветской пропаганде" - с возмущением восклицает автор.
Английский лорд тебе товарищ

Крайне занимательное чтение - мемуары беглых советских военнопленных...

оказавшихся в оккупированной Западной Европе - в частности, например (что меня в данном случае интересует) во французских партизанских отрядах. Их еще в советское время было много издано - но в советское время они все-таки изрядно отцензурированы (не всегда поймешь, где цензура, а где самоцензура - ну это уж как всегда), а сегодня попались длинные мемуары, изданные уже недавно, несколько лет назад (там автор-мемуарист не стесняется, например, в выражениях в адрес Сталина, бросившего советских людей в плену и не подписавшего даже договор с Красным Крестом - ну ладно, это здесь сейчас не так важно).
А крайне любопытное описание, как беглецы идут через половину Западной Европы.
Ну сначала он описывает первые года полтора своего плена (изначально оказался в Харьковском котле, бежал три или четыре раза), и тоже любопытно, насколько влияет в разных лагерях для военнопленных человеческий фактор и насколько все зависит от попавшегося местного начальства. Где-то натуральный ад с избиениями, издевательствами и массовой голодной смертью, где-то начальство не кормит военнопленных толком, но пофигистично закрывает глаза на то, что они разгуливают по окрестностям и воруют продукты у местных крестьян. Потом уже он оказывается в каком-то лагере, в котором верховодит некий австриец, и он говорит советским военнопленным примерно так: "Ну, ребята, я сам был ранен на фронте, успел побывать в плену, каждый выполняет свой военный долг, я на вас зла не держу, а солдат с солдатом всегда поладит. Поэтому я вам буду давать жить, но и вы меня не выдавайте - а то мне обратно на русский фронт очень неохота". И он действительно давал им какое-то время жить, а взамен потребовал, чтобы советские пленные научили его... варить самогон! Он им достал все оборудование, они собрали аппарат, и в общем прямо в лагере организовали подпольный цех производства самогонки, основную долю отдавали этому австрийцу, ну и он их тоже не обижал и делился с ними готовой продукцией. Ну потом все-таки вышел конфликт, добродушного австрийца убрали, снова начался ад, и несколько человек решились бежать.
Они сначала думали бежать на восток и через Германию и Польшу пробираться обратно в СССР. Но кто-то их отговаривает - мол, сошли с ума такой длинный кружной путь, не проберетесь, идите на Запад - там, в Бельгии и Голландии наших беглецов принимают, как родных. И накормят, и напоят, и в партизаны переправят.
В общем, они пошли на Запад.

И действительно, едва они с риском для жизни пересекли немецко-голландскую границу и упали на сеновале какого-то голландского фермера - на утро фермер их нашел, вытащил и немедленно потащил в дом. Кормить и отмывать. И говорит - да вы тут не бойтесь, идите в любой дом, здесь каждый вас примет и накормит. И точно - несколько дней они идут через Голландию, всюду их до отвала кормят-поят, при том, что они не идут по каким-то известным адресам-явкам-рекомендациям, а просто стучатся в первые попавшиеся дома. Один фермер зовет их послушать радио, долго ищет и находит им радио Москвы. Беглецы в восторге, благодарят. Фермер им говорит: "Да тут через мой дом уже кто только не ходил - англичане, поляки, французы. Я им всем радио Лондон включал, они были довольны. А радио Москвы - вот, с трудом, но специально ради вас нашел".
На бельгийско-голландской границе стучатся в чей-то дом, видят какого-то местного чиновника, тот с кем-то советуется, уходит и возвращается... с местным голландским полицейским. Полицейский держит руки за спиной (как будто там наручники) и унылым голосом говорит (а они все объясняются на ломаном немецком языке, судя по описаниям): "Я вас вынужден арестовать" - (ну, хана, думают беглецы, попались все-таки) "Хахаха! - смееется полицейский - я пошутил!" и вытаскивает из-за спины огромные свертки с бутербродами, которыми и снабжает беглецов, чтобы они могли перейти границу.

Потом они попадают в Бельгии, а там сложнее: рядом какой-то лес, в лесу партизаны и немцы проводят карательные акции. Поэтому местные жители беглецов кормят и поят, но рекомендуют двигаться побыстрее в сторону Франции, чтобы не попасть в облаву. Ну и в целом в Бельгии, по-видимому, беднее и голоднее. Мемуарист комментирует - если в Голландии их кормили сыром, ветчиной и яйцами, то в Бельгии в основном - хлеб и повидло, но это вот не потому, что чего-то жалеют, а просто - сами так едят. Беглецы убегают от облавы и укрываются в лесу, еда у них закончилась, один идет в деревню и, стараясь никому не попадаться на глаза, просто ловит во дворе курицу и крадет ведро. Возвращается обратно в лес, курицу ощипывают и варят. Вдруг видят - к ним бежит местный подросток, спрашивает: "это вы советские военнопленные? Вы из нашего двора украли курицу, папа вас видел" (ну, хана - опять думают беглецы - сейчас в лучшем случае этот фермер явится и накостыляет им за краденое). "А вот, папа велел передать вам хлеба, молока, и чтобы вы уходили побыстрее, потому что в деревне немцы, а он их сейчас задержит, чтобы вас не догнали".

Потом они приходят в какой-то дом (тоже совершенно случайно) и хозяйка им совершенно буднично говорит: "А куда вы хотите попасть? А то давайте мой сын отвезет вас прямо в Испанию. Он уже однажды английских летчиков в Испанию возил, теперь вот вас тоже отвезет". Но они не хотят в Испанию, потому что "в Испании фашисты", тогда сама хозяйка вызывается отвезти их во Францию и, пока она занимается домашними делами, дает им записку к соседям - "вы тут с этой запиской обойдите все дворы, вам соберут денег на билеты до Франции".
Они берут записку и идут подряд по всем домам, и им мало того, что в каждом доме дают деньги - кто сколько может, зажиточные семьи по 100-200 франков, а какой-то батрак 10 франков - но их еще и в каждом доме кормят. После третьего или четвертого дома они уже отказываются жрать, потому что больше не могут. В каком-то очередном доме к ним выходит местный пастор, дает деньги, еду и спрашивает:
- А вы, наверное, в Бога не верите?
- Нет, мы верим в коммунизм!
- Ну это ничего. Я конечно не считаю, что коммунизм это средство решения мировых проблем, но если эта вера помогает вам жить и бороться - я вас благословляю и желаю удачи.

В общем, дальше хозяйка сама с ними едет, снабжает их едой, одеждой, французским словарем, помогает им избежать проверок в поездах, тратит на эту поездку с ними несколько дней и в итоге они оказываются во Франции.
Таким же примерно манером (постучись в любой дом) они добираются до Парижа. Дальше отдельная интересная история про то, как они связывались с местным Сопротивлением и искали партизанский отряд - но это я еще как-нибудь в другой раз запишу.
Но удивительно то, что они идут таким манером месяца полтора - и за все это время никто не только на них не настучал, но ни в одном доме им не отказали в еде и не захлопнули перед ними дверь! (во всяком случае судя по описанию).

(то есть вот это не значит, конечно, что в Западной Европе не доносили. Но все равно удивительно - война, какие-то стремные мужики, грязные, оборванные, чужаки практически без языка, и с ними вот так возятся)

А они - все-таки советские люди со своими советскими тараканами в голове, - оглядывают местную жизнь и еще комментируют: "все-таки как тут несправедливо все устроено. Вон те живут вон в какой роскоши в богатом замке, а вот тут батраки впятером в одной комнате ютятся. Нет, все-таки у нас самый справедливый социальный строй!"

В общем, невероятно занимательно чтение на тему "быт и нравы".