Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Девятнадцатый век

Мой девятнадцатый век (не-имперская история России). Архив всех исторических записей этого журнала

Мой девятнадцатый век: не-имперская история России.
Каталог ранее выложенных статей, заметок, документов и материалов.
От декабристов до "Народной воли"


Дополняется.
(некоторые статьи и заметки по тематике попадают в два подкаталога)

Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )

P.S.Для любителей моих исторических заметок: реклама каталога в дружественных журналах всячески приветствуется.
Английский лорд тебе товарищ

Вопрос к котовладельцам про корм...

если кто-нибудь знает.
Есть отзывы про бельгийский корм MealFeel?

Дело вот в чем. У меня же котики последние несколько месяцев сидели на детском Хиллсе (для котят). По рекомендации врача в клинике, который сказал, что Ластика надо откормить более калорийным кормом и посоветовал перевести на детский, и сказал, что Хиллс подойдет (хотя я выражала сомнения в том, что это корм среднего качества, а я привыкла брать классом повыше).
Ну в общем три-четыре месяца они у меня прожили на этом котячьем Хиллсе, Ластик прилично отъелся, а Артамон так прямо и разжирел, несмотря на свою подвижность. И зашерстились оба хорошо, то есть смена корма (до этого Акана была) им вроде бы пошла на пользу.
Но мне кажется нужно уже прекращать кормить им детским, а то толстеть начинают.

Решила поэкспериментировать снова с премиальными взрослыми. Я было нацелилась в нашем магазине на "Бош" (вроде должен быть приличный корм?)
А тут продавщица-консультант, которая в принципе знает меня и мои проблемы (я там регулярно покупаю, сеть "Четыре лапы" уболтала меня взять вот этот вышеупомянутый MealFeel. Дескать, это корм класса Боша и Аканы, но стоит дешевле потому, что бельгийцы производят по заказу их сети без посредников, и поэтому цена подешевле, а так качество не хуже. Берите-берите, у нас еще сейчас акция.

Я вот взяла на пробу. Коты едят. Нет, не так - ЖРУТ. То есть котикам нравится, и на первый взгляд проблем нет.
Но что-то я пригляделась к составу и какие-то сомнения меня берут. Покупать такой дальше, не покупать? Покупать Бош? Вернуться на Акану (но мне кажется, что у Ластика в последнее время была рвота именно от Аканы, хотя может быть это были еще последствия химиотерапии, сейчас алва Богу прекратилось?) Оставить на Хиллсе?
Надо бы спросить ветеринара (как раз в субботу еду), но он-то онколог, и тонкости кормов, в общем, не его дело. Спрошу, конечно.
Английский лорд тебе товарищ

С какого времени вы оставались дома одни?

просто в порядке опроса. Навеяно постом Больдога про ювенальную юстицию и в обсуждениях периодически мелькает информация о том, что во многих странах сейчас нельзя оставлять ребенка до 12 лет одного дома, и нельзя выпускать его гулять одного без взрослых. Интересно, правда, какое есть законодательство (официальное и реальная практика) в разных странах?

Вот про себя расскажу так. Меня оставляли дома одну эпизодическ и ненадолго (может на 1-1.5 часа) примерно с четырех лет. Я как раз примерно с этого возраста себя более-менее помню, и одно из первых таких осознанных воспоминаний - именно как родители впервые оставили одну в квартире и ушли по каким-то делам, и было страшновато. Гуляла одна во дворе и в районе тоже где-то лет с пяти, наверное (тоже запомнила эпизод, как заблудилась и дошла до соседнего квартала, а там меня нашел какой-то доброхот, который и вернул домой).
В первом классе меня отводила в школу няня (родители платили знакомой пожилой женщине), она же забирала из школы и сидела со мной до возвращения родителей с работы. Со второго класса (то есть примерно с восьми лет) я ходила сама в школу, сама возвращалась и оставалась дома полностью одна до прихода родителей. До школы было примерно минут 12-15 пешком (около километра) или две остановки на автобусе (родители давали мелочь, так что можно было ездить на автобусе, но чаще ходили пешком) + нужно было перейти дорогу. В квартире не было не только мобильного :), но и стационарного телефона (у нас появился довольно рано стационарный телефон - когда я училась где-то классе в пятом; но у многих соседей не было, и они ходили к нам звонить). Родители оставляли первые пару лет для меня горячую еду в кастрюле, замотанной в два одеяла. И договаривались с соседкой, чтобы она иногда забегала меня проведать в течение дня.
Еще через год меня отпускали одну в музыкальную школу в Томилино (ехать автобусом минут двадцать или три остановки на электричке), а потом с 12 лет - в другую музыкальную школу, уже в Москве, на другом конце Москвы (мы в Люберцах, а в музыкальную школу я ездила в Кунцево, это было реально далеко, с несколькими пересадками, часа полтора в один конец).
Чего мне родители долго не разрешали, так это ночевать дома одной (а мне уже очень хотелось). Если родители куда-то уезжали, то обязательно приглашали бабушку или еще какую родню. Первый раз мне разрешили переночевать в квартире одной в 15 лет; и тогда же меня впервые отпустили одну с друзьями на неделю летом в деревню.

И заметим, это я - девочка из хорошей еврейской интеллигентной семьи. В более "простых" семьях (но тоже отнюдь не маргинальных) дети оставались одни и становились самостоятельными еще раньше.

Правда, меня уже в студенческие и даже в послестуденческие годы отец встречал вечером на платформе Ухтомская, когда я возвращалась домой поздно в темноте. То есть даже лет в двадцать пять еще порой встречали. Но у нас (это на границе Москвы и Люберец) там реально очень темно на платформе, в те годы не было никакого освещения, и район считался (в общем, небезосновательно) неблагополучным, а годы - начало 90-х - были неспокойными.

При этом мои же родители с Женей сидели дома чуть ли не до 15 лет, и боялись оставлять его одного в квартире, сопровождали или требовали, чтобы я сопровождала, в музыкальную школу и повсюду, и только лет в 14-15 он начал более-менее иногда оставаться один (а так, чтобы на ночь оставаться одному, когда я уезжаю - так по-моему только в последний год). Когда я возмущалась и говорила родителям, что я же оставалась одна гораздо раньше - родители мне неизменно отвечали, что теперь "времена другие" и что "теперь все небезопасно". Хотя по-моему сейчас гораздо безопаснее, чем было во времена моего детства и юности, теперь ведь у каждого первоклассника есть по крайней мере мобильный телефон.

А как у вас было в вашем детстве (в какие годы?) и как вы сейчас решаете эти вопросы со своими детьми?
Английский лорд тебе товарищ

Третий фильм, который не влез в предыдущий пост. "Женское дело".

 Фильм "Женское дело", 1988 год. Вот этот фильм:

https://www.kinopoisk.ru/film/61915/

И тоже довольно неожиданный поворот военной темы. Строго говоря, в этом фильме нет не только войны, но и оккупации как таковой. Точнее, оккупация есть - но она за кадром. На первый взгляд, фильм рассказывает просто о частной истории обычной женщины (фильм основан на реальной биографии).

1941 год. Некая Мари Лятур, малообразованная француженка, ютится с двумя детьми в убогих трущобах, пока муж ее находится в немецком плену. Женщине с большим трудом удается прокормить детей. В первый раз она практически случайно узнает о том, что ее приятельница беременна и хочет избавиться от нежеланного ребенка. Мари помогает подружке сделать подпольный аборт с помощью мыльной воды, операция прошла успешно, Мари неожиданно для себя получает подарки и вознаграждение. Вскоре практичная женщина соображает, что на подпольных абортах (поскольку законодательно все аборты правительством Петэна запрещены - в стране культивируются "семейные ценности" и "высокая мораль") можно неплохо заработать. Клиенток ей поставляет поначалу знакомая проститутка, которой Мари сдает комнату. Тем временем муж Мари возвращается из плена - но женщина не любит его и воспринимает только как обузу и помеху для внезапно открывшегося перед ней успешного "бизнеса". Постепенно Мари начинает зарабатывать большие деньги - она переезжает из трущоб в хорошую квартиру, начинает хорошо одеваться, ходить в дорогую парикмахерскую, в доме появляются дефицитные продукты. Наконец, она заводит молодого любовника - который, как можно судить по намекам, сотрудничает с немцами; а чтобы муж от нее отвязался, приплачивает служанке специально за то, что та будет спать с ее мужем. Наконец, у Мари есть мечта - у нее хороший голос и она планирует стать певицей, поэтому на заработанные деньги начинает брать частные уроки пения. Кажется, что дела Мари постоянно идут в гору. Она практична и не сентиментальна. При этом она отнюдь не чудовище. Нежная с детьми - она абсолютно бессердечна с мужем, равнодушна к проблемам своих клиенток, но при этом искренне, кажется, переживает за подругу-еврейку, депортированную в концлагерь. Она без лишних сантиментов с помощью любовника "трудоустраивает" мужа полицейским соглядатаем в доки - "ну будешь смотреть там за порядком, там же полно коммунистов - а то сидишь дома без дела". Малограмотная и простодушная (чем-то она напоминает Люсьена Лакомба из предыдущего фильма), она не верит ни в Бога, ни в черта, ни в Петэна и его идеологию - только в деньги. Все внезапно меняется для Мари после того, как одна из ее клиенток умирает, а оскорбленный отвергнутый муж пишет на жену анонимный донос. Вчерашняя "богиня аборта" оказывается в тюрьме - и не среди политических, а среди уголовниц, которые издеваются над ней; потерянная Мари совершенно искренне не может понять, чего же такого дурного она совершила - ну да, она, конечно, нарушала закон, но ведь женщины ей платили, а что еще им оставалось делать? Растерянную, дезориентированную Мари везут в Париж на показательный процесс, поскольку ее дело объявлено "делом государственной важности"; правительство Петэна борется за "общественную нравственность" и поэтому желает подать пример обществу, покарав страшную преступницу. Проезжая через город, наивная женщина интересуется, почему же из окна не видно Эйфелевой башни, и просит своего адвоката купить открытку с Эйфелевой башней и послать ее детям, "а то они никогда не были в Париже и не видели башню". Мари никак не может понять, почему же она государственная преступница, "а мне сказали, что под государственный трибунал отдают только коммунистов?" - и едва осознает, когда суд приговаривает ее к гильотине.

И этот фильм тоже производит очень неоднозначное впечатление. Главная героиня симпатии не вызывает - черствая, расчетливая, наживающаяся на чужих бедах, вычеркнувшая из своей жизни ненужного невыгодного мужа. Но еще меньше симпатии вызывает государство, которое лицемерно приговаривает к казни женщину, которая делала аборты. "Вы убивали детей, а в нашей стране дети - это вопрос государственной важности" - так или примерно так говорит прокурор на суде. На что адвокат героини с горечью бросает: "Государство, которое позволило убить тысячи живых еврейских детей, осуждает женщину за убийство двадцати нерожденных младенцев?!" Где же правда, где же справедливость? И почему же женщины вынуждены обращаться за столь интимной помощью к малограмотной бабе, а не к квалифицированному врачу?

В общем... получился такой очень едкий фильм про духовные скрепки. Которые калечат в первую очередь женщину, как наиболее уязвимую. Здесь все - жертвы, и Мари Лятур, и ее клиентки, и убитые младенцы.

Отличная режиссура и прекрасная актриса в главной роли. Стоит посмотреть.
Английский лорд тебе товарищ

Историческое мимоходом (семейная политика правительства Виши)

(из монографии)

"Вишистская пропаганда придавала огромное значение «защите семейных ценностей»; недаром слово «семья» даже было внесено в девиз французского государства. Петэн в своих выступлениях неод­нократно отмечал важность для Национальной революции семейных ценностей, подчёркивал, что его режим будет поддерживать много­детные семьи, так как французские семьи «на протяжении поколе­ний сохраняли античные добродетели, которые формируют сильные народы». Правительство Виши приняло закон о введении семей­ных пособий. Они выплачивались французским семьям, имеющим двух и более детей. Минимальный размер пособия составлял 10% от средней заработной платы в департаменте, при увеличении семьи на каждого ребёнка доплачивалось ещё по 20% от средней зарплаты. Если в семье, имеющей детей, работал только один из родителей, то она могла рассчитывать на дополнительное пособие: 20% от сред­ней заработной платы в департаменте на первого ребёнка, 25% - на второго, 30% на третьего и следующих детей. Такие выплаты на­зывались «пособие матери у семейного очага» или «пособие к одной зарплате».

В реальной жизни пособия на детей не имели того значения,которое приписывала им вишистская пропаганда. Экономист А.Сови в книге «Экономическая жизнь французов с 1939 по 1945 год» произвёл расчёты расходов на питание средней французской семьи, которые показали, что в ноябре 1941 года даже при работающих родителях семья с двумя детьми старше 10 лет вынуждена была расходовать на питание по официальным ценам 91% своих доходов, а если один из родителей не работал, то их расходы на питание на 26% должны были превышать доходы. Если возраст детей был до 10 лет, то при работающих родителях на питание расходовалось 68% доходов, а при одном работающем 88%. Детские пособия и пенсии индексировались намного медленнее, чем заработная плата, поэтому к концу правления Виши детские пособия и пенсии заметно обесценились. Правительство Виши практически не оказывало семьям с детьми и пенсионерам другой материальной помощи кроме пособий и пенсий, например, они не имели налоговых и других льгот. Правда, матери, имевшие двух и более детей, получили право проходить в магазины и государственные учреждения и пользоваться общественным транспортом без очереди. Они также награждались специальной медалью"

В другом месте:
"В 1941 году семейная политика оставалась одним из главных направлений социальной политики правительства Виши. Если в 1940 году правительство Виши стремилось финансово поддержать семьи с детьми, то в 1941 году на первое место выходит укрепление семейных устоев. Правительство приняло закон, затруднивший про­цедуру развода, например, нельзя было развестись раньше, чем че­рез три года после заключения брака. Вскоре были приняты зако­ны, облегчившие усыновление сирот и легализацию детей, рождён­ных вне брака. В 1942 году правительство Виши приняло «закон о семейных ассоциациях». Составленный в корпоративистском ду­хе, он предполагал создание на местном, департаментальном и на­циональном уровне иерархичнои системы семейных организаций, в которых могли заседать «отцы семейств». Семейные ассоциации могли выдвигать свои предложения органам государственного управления, предлагать кандидатуры в местные органы самоуправ­ления, защищать и помогать нуждающимся семьям, «бороться с безнравственностью и социальными бедствиями». Семейные ас­социации, не имевшие реальной власти, являлись скорее пропаган­дистской декорацией, призванной показать заботу государства о семьях.

Политика правительства Виши в семейном вопросе не была детально разработана и в значительной степени являлась результатом импровизации. Первоначальные решения о детских пособиях не получили дальнейшего развития - правительство Виши не имело средств для реальной социальной поддержки семей, имеющих де­тей. Против пересмотра размеров семейных пособий возражали и немецкие оккупационные власти. В результате политика правительства в области помощи семьям свелась к борьбе с «индивидуализмом» и укреплению семейных ценностей, свойственных французским семь­ям".

(интересно то, что тут кроме откровенно пропагандистского бреда вводились и какие-то реальные здравые меры - но, видимо, общее количество бреда пересиливало)

Английский лорд тебе товарищ

Дети поют "Песню партизан"...

в порядке очередного маленького троллинга... я уже проделывала этот эксперимент, впрочем, с видео с польскими детишками :)) а то вот многие возмущаются, когда дети на 9 мая и вообще поют военно-патриотические песни. А вот посмотрите-ка. Празднование 8 мая во Франции. Записи сделаны в провинциальных городах, дети вместе со взрослыми поют знаменитую "Песню партизан" (гимн французского Сопротивления, кто не знает историю песни - сюда по ссылке: http://naiwen.livejournal.com/546795.html особенно интересно то, что автор песни русская белоэмигрантка).

Вон какая мелочь поет:



Collapse )

Ну как, коробит?
Английский лорд тебе товарищ

Невилл Шют, "Крысолов"...

... поскольку мне накидали список книг и фильмов, где действие происходит во время войны во Франции, я их потихоньку медленно читаю и смотрю. Вот эту книгу (в заголовке) хочу отметить, как одну из лучших прочитанных (из числа художественной литературы). Хотя это не совсем про оккупацию Франции, там действие происходит в первый месяц войны и оккупация только-только начинается.
А повесть зацепила тем, что в ней обыгрывается эмоционально важный для меня сюжет - поступок обывателя, "подвиг слабого". Что может сделать обычный рядовой человек, оказавшийся в трудное время в трудном месте, в водовороте истории?
 
... Первые месяцы Второй мировой войны. Пожилой обеспеченный англичанин Джон Хоуард (около 70 лет) только что получил известие о смерти сына - военного летчика. Другая его дочь, замужняя, живет в Америке и зовет старика к себе - но он не хочет ехать так далеко и вообще он хотел бы найти себе в Англии в военное время какое-нибудь дело, но какое дело может быть для пенсионера? Потеряв сына, чувствуя себя не нужным и заброшенным, Хоуард хочет переменить обстановку и отвлечься - поэтому уезжает во французские Альпы, "ловить рыбу", так как в этот момент еще кажется, что во Франции безопасно. Однако там его настигают вести о новых военных действиях. В курортном отеле вместе с ним живет знакомая семья, отец которой работает в Лиге Наций в Женеве, родители беспокоятся, что завтра Гитлер нападет на Швейцарию (почему-то в этот момент все уверены, что именно Швейцарию оккупируют, а Францию - нет). Поэтому семейство просит Хоуарда, который собрался возвращаться на родину, взять с собой в Англию двоих их детей - мальчика 8 лет и девочку 5 лет - и отвезти в Англию к родственникам, где детям будет безопаснее. Старик после некоторых колебаний соглашается и уезжает вместе с двумя детьми. Денег у них достаточно и поначалу кажется, что нет никаких причин для беспокойства...
... Но по дороге доверенная ему девочка заболела, им приходится задержаться посреди Франции - и в этот момент начинается вторжение гитлеровцев в страну. Через пару дней, пока у ребенка спадает температура, выясняется, что дороги перерезаны, транспорт не ходит, страну захлестывают потоки беженцев. Так начинается квест Хоуарда, который в соответствии со средневековой легендой ассоциирован с "крысоловом" - он собирает на своем пути детей и дети покорно следуют за ним под звуки его волшебной дудочки. Волшебной дудочки у старого англичанина, конечно, нет - но он умеет мастерить для детей из сучков дерева настоящие свистульки и этим зарабатывает их доверие. В метаниях по охваченной войной стране старик подбирает сначала французскую крестьянскую девочку, у которой отец якобы живет в Лондоне (не факт, что знает о дочери и интересуется ею). Потом прямо на дороге - французского мальчика, родители которого убиты во время бомбежки, и старый англичанин уводит ребенка прямо от лежащих на дороге изуродованных тел. Забегая вперед - к концу повествования, после долгих приключений, ареста, допросов в гестапо и других мытарств - Хоуард все-таки добирается до Англии с СЕМЬЮ детьми от 5 до 10 лет разных национальностей, включая голландца-беженца, польского еврея и немецкую девочку.
 
Это такая очень добрая книга, в ней на первый взгляд почти нет крови и ужасов - но сам ужас в очень обыденном рассказе на тему, как война отражается на самых слабых и беззащитных - стар и млад, старик с его уже далеко некрепким здоровьем - и та невероятная сосредоточенная ответственность, с которой он выполняет свое дело - он твердо знает только одно, что сквозь войну, бомбежки, всеобщую панику, начавшуюся оккупацию, он должен доставить этих детей в безопасное место. И тех, которых ему доверили перепуганные родители и родственники - и тех, ответственность за которых он взвалил на себя сам, просто потому, что не смог пройти мимо ребенка на дороге. На удивленные вопросы французов, что он собирается делать со всей этой оравой чужих детей, часть из которых не говорит ни на французском, ни на английском языках, старик терпеливо отвечает, что у него есть богатая дочь в Америке - и он отправит детей туда до конца войны, и его дочь, конечно, позаботится о всех этих найденышах. И люди, первоначально недоверчивые, замкнутые в своих проблемах (как это можно, чтобы в военное время  старичок вдруг занимался чужими детьми? драпал бы сам поскорее в свою Англию, пока немцы не схватили) - постепенно не все, но многие начинают помогать Хоуарду, пораженные его методичным, неспешным стариковским упорством. Одной из главных помощниц становится молодая француженка, которая - как выясняется по ходу повествования - была невестой сына Хоуарда, хотела выйти за летчика замуж и тяжело переживает известие о его смерти. Забота о детях и их безопасности возвращает смысл жизни и старику, и молодой Николь, воспоминания о погибшем Джоне связывают их единой нитью... Перед расставанием, когда старик должен все-таки выбраться с детьми в Англию, а Николь остается во Франции, они размышляют - кем-то вырастут эти дети? Быть может, есть какой-то смысл во всем этом, быть может, этим детям суждено сделать что-то важное, хорошее для человечества? Ведь не может же быть так, чтобы все напрасно.
 
Любопытна судьба этой книги в советское время. Цитирую Википедию.
 
По воспоминаниям переводчицы Норы Галь, роман Шюта «Крысолов» она получила для рецензирования в журнале «Интернациональная литература» от его сотрудника литературоведа Б.А.Песиса сразу после выхода книги. Книга увлекла её, и Нора Галь перевела роман, который, таким образом, стал её дебютом в области художественного перевода. Однако, вспоминает переводчица:
"Тогда «Крысолов» так и не был напечатан, убоялись развязки: как это старик англичанин, уведя семерых детишек от фашистских бомбежек на дорогах Франции, не оставил их под бомбами в Лондоне, а отправил за океан к дочери — жене богатого американца? Не принято было в столь выгодном свете представлять Америку. По милости такой вот логики добрый и мудрый странник-крысолов долгих сорок лет прозябал, забытый, у меня в шкафу — до публикации летом 1983-го в журнале «Урал»

... Смешно и грустно, как говорится. В самом деле, нельзя же было написать о том, что американская семья приютила семерых беженцев (в соответствии с нынешней логикой и законом Димы Яковлева - наверное, снова нельзя). Хотя любопытно, я почитала в интернете некоторые отзывы на эту книгу. Большинство современных российских читателей сходятся на то, что книга добрая и хорошая, но "сказочная и нереалистичная". Это такая сказка - не вполне ясно, что современным читателям кажется сказкой - то ли то, что Хоуард в итоге сумел договориться с гестапо и его не расстреляли вместе со всеми детьми (кажется, народ жаждет бОльшего количества крови), то ли сам факт, что старик подбирает чужих детей и заботится о них. Ну тогда уж история Ирены Сендлер и подобные должны, наверное, современному читателю казаться натуральной сказкой - а ведь это подлинные истории.

В общем, хорошая книжка, рекомендую.
 
Английский лорд тебе товарищ

Одна из дополнительных проблем, связанных с действием и бездействием на ролевых играх...

это та, что мы практически никогда не в состоянии воспроизвести реальную социальную и половозрастную структуру общества.
То есть вот в реальном обществе люди не бегут поголовно в партизаны прежде всего потому, что обременены семьей, детьми, стариками, больными и прочее такое. Ну вот как в Варшавском гетто, как раз в предыдущем обсуждении приводили пример - восстание вспыхивает тогда, когда в гетто остаются практически исключительно мужчины (реже женщины), но главное - активного возраста от 18 до 40 лет, и им уже совершенно нечего терять.
Много ли случаев, когда на игры (с малыми тут даже сложнее, чем с большими) будут заявлять семьи формата "трое детей дошкольного возраста, родители, сестра-инвалид и двое стариков". Много таких семей не отыщешь, а если отыщешь - чем они будут заниматься на игре?
В результате мы получаем персонажей в основном активного возраста и в основном активных профессий. И естественно у условного тридцатилетнего холостого инженера мотивация ломануться в партизаны гораздо выше, чем у фермерши с тремя детьми, пятью внуками и престарелыми родителями.

(Надо сказать, что на "Времени вишен" участие реального ребенка в игре очень сильно влияло на мотивации персонажей, и в итоге оказалось очень в тему и помогло развитию сюжета.
Но дети на играх - это отдельная тема)

Вот якобы историки пишут, что в той же Франции в активном Сопротивлении был задействован 1% населения, и в активной коллаборации - тоже 1%. А между ними - 98% (пересказываю в данном случае с чужих слов, поэтому не знаю, насколько точно передаю информацию). И тут у меня сразу вопрос - а что считается активным сопротивлением (и активной коллаборацией соответственно)?
Потому что если "активное сопротивление" - это именно вооруженные партизанские отряды, то в таком случае 1% населения - это не мало, а ОЧЕНЬ много (это же надо посчитать не процент от всего населения, а от возраста примерно 20-45 лет, причем в основном мужского, причем с учетом того, что порядка миллиона молодых мужчин все время войны находились в немецком плену). А вот если под сопротивлением мы имеем в виду и различные формы того, что называется "моральным сопротивлением", тогда, конечно, вариативность поведения и вовлеченность различных групп населения гораздо шире.
девятнадцатый век 1

Историческое мимоходом, или два слова про милосердие...

Собственно, к чему я? Я, когда начала делать игру, стала искать разные материалы, ну и не просто чтобы самой прочитать, но и чтобы по возможности давать игрокам ссылки (то есть должно быть доступно в сети и на русском языке). И вот я ругалась на то, что имеются либо советско-марксистская версия событий, либо консервативно-охранительная версия событий, а мне бы хотелось найти, например, либеральную точку зрения. Ну то есть, в общем, я примерно и так представляла себе, что могут написать с либеральной точки зрения - чума на оба ваших дома, правительство кругом неправо, революционеры неправы еще больше, обе стороны вели себя нехорошо ай-яй-яй. Но самое интересное, что я действительно нашла такой взгляд, причем не современное исследование, а так сказать аутентичный взгляд современника событий и довольно интересного человека самого по себе. Вот этот человек - Владимир Рафаилович Зотов, русский либеральный писатель и публицист 1860-1880 годов, один из сотрудников известного журнала "Исторический вестник" и некоторых других журналов. А интересен Зотов, помимо прочего, тем, что одно время именно у него хранился архив "Народной воли" (по просьбе народовольца Николая Морозова, с которым Зотов был дружен), о чем в статье в современной русской Википедии деликатно не упоминается. И вот в 1880-е годы в журнале "Исторический вестник" он опубликовал в числе прочего свою статью-исследование об истории Парижской коммуны - основываясь, видимо, на каких-то известных ему источниках и свидетельствах. Информирован он, судя по всему, не так уж хорошо - так что с сегодняшней точки зрения большой документальной ценности его исследование не представляет, слишком много видимых фактических ошибок, ну и непосредственным очевидцем он не был. Но вот взгляд примерно именно такой, как я описала. Что, в общем, было бы само по себе непредосудительно (взгляд как взгляд, имеет право), если бы не один зацепивший меня абзац.

Автор описывает жестокость версальской армии и далее добавляет такой абзац:

"Встречаются и черты человеколюбия наряду с бесполезной жестокостью. 28-й линейный полк, расстреляв одного инсургента, захваченного с двумя мальчиками, принял их в число полковых детей.
Маркитантку Коммуны поймали с ребёнком и с бутылкою керосина. Капитан расспросил, есть ли у мальчика родные и, получив в ответ, что отец его убит, и он круглый сирота, дал обещание усыновить его, а мать расстрелял"


То есть вот такое милосердие - расстрелять без суда мать и усыновить ребенка. Автор, наверное, это искренне написал? И потом меня спрашивают, почему я не люблю добрых либералов и зачастую предпочитаю честных радикалов.

На всякий случай вот ссылка на эту статью Зотова, перевыложенную в сети:
http://www.abhoc.com/arc_vr/2014_08/768-2/
http://www.abhoc.com/arc_vr/2014_08/768-3/
http://www.abhoc.com/arc_vr/2014_08/768-4/
http://www.abhoc.com/arc_vr/2014_08/768-5/
(впрочем, у меня есть подозрение, что статья Зотова была в русском журнале слегка подцензурирована, что возможно искажает впечатление).
Английский лорд тебе товарищ

В связи с декретом о пекарях по ходу дела возник любопытный разговор...

который я вынесу отдельной ссылкой:
http://naiwen.livejournal.com/1502633.html?thread=18401449#t18401449