Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Девятнадцатый век

Мой девятнадцатый век (не-имперская история России). Архив всех исторических записей этого журнала

Мой девятнадцатый век: не-имперская история России.
Каталог ранее выложенных статей, заметок, документов и материалов.
От декабристов до "Народной воли"


Дополняется.
(некоторые статьи и заметки по тематике попадают в два подкаталога)

Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )

P.S.Для любителей моих исторических заметок: реклама каталога в дружественных журналах всячески приветствуется.
Английский лорд тебе товарищ

Еще отрывок из этой книги (о снабжении партизанских отрядов во Франции)

ну очень познавательные мемуары :)
цитирую как есть:

"Теперь коротко о важном моменте – снабжении отряда продуктами, табаком, спиртом, одеждой, оружием, боеприпасами, транспортом и бензином.
От того, как оно поставлено, зависит очень многое, а по существу всё. Нет оружия – нет боевой деятельности, плохо организованное снабжение продуктами отражается на моральном и физическом состоянии бойцов и может привести к серьезным нарушениям дисциплины, ослабить контакт с населением. Что мы и испытали на себе, когда группа Фёдора – Габриэля занялась грабежами. Французы, узнав, что грабят русские, в корне изменили к нам отношение: холодность, отчуждение, тревога в глазах при вынужденных встречах, во время переговоров. Вместо прежнего радушного приёма с накрытым без наших просьб столом, нам в каждом доме стали давать еду только после неоднократных напоминаний о голоде и предложения расплатиться по рыночным ценам. Контакт восстановился, когда по деревням прошёл слух, что русские сами расправились со своими бандитами. Не исключено, что если бы мы и наше руководство не приняли быстрых мер по пресечению мародёров, то крестьяне, защищая свою собственность (а она для них священна), могли бы обратиться к «законным» петэновским властям, а те позвали бы на помощь немцев. И тогда нам, в окружении враждебного населения, пришлось бы совсем худо.
В период формирования отряда снабжение продуктами, одеждой, оружием находилось в руках наших местных организаторов, а его было явно недостаточно. Нечего греха таить – мы прибегали тогда и к «индивидуальной реквизиции», т. е. ночью с ведома командования два-три человека заходили во дворы пейзан и брали барана, кур, муку, крупу и так далее. Крестьяне спят как убитые и ничего не слышат. Делалось это в деревнях, расположенных километрах в десяти – пятнадцати от лагеря, а не в ближайших. Провиант брался не у хозяина, имеющего одну овцу и двух куриц, а у людей состоятельных, которым и считать недосуг свою живность. Так мы отводили от себя подозрения. Но сделать этот метод системой было бы большой ошибкой: нас бы разоблачили, а там – скандал. Я, не стесняясь, пишу о нашем вынужденном воровстве потому, что через эту стадию проходили все партизаны, особенно интернациональных отрядов. Французским было легче – они действовали у себя дома.
Вскоре мы получили указание от Алисы, как нам организовать снабжение продуктами. Было приказано – всё только покупать, причём только по рыночным ценам. Центр обещал снабдить нас деньгами из расчета 35 франков на человека в день, но обещание так и осталось невыполненным. Мы не получили от руководства ни одного франка. Деньги у нас были в основном трофейные или реквизированные у коллаборационистов.
Мы довольно часто перемещались, ибо нас все время преследовали каратели. Леса, в которых мы укрывались, были явно не сибирские, самый большой – протяженностью километров восемнадцать, да еще изрезанный просеками. Долго на одном месте незамеченной большой группе людей пребывать никак невозможно. Вот и бегали мы по всем окрестностям.
Перед сменой места мы с Валерием садились в машину, объезжали окрестные деревни и, встречаясь с мэрами, договаривались, какое количество и каких продуктов, когда, куда и за какую цену они будут нам доставлять. Предупреждали, что за информирование властей – расстрел. Осечки ни разу не было, все доставлялось вовремя, а мы всегда расплачивались по рыночным ценам. За этим следили наши доверенные французы.
Труднее было с табаком и хлебом, и это следует упомянуть особо.
Снабжение населения (и городского, и сельского) хлебом во время оккупации происходило по карточкам – «тикетам». Булочник получал муку в обмен на «тикеты», передаваемые ему той частью жителей, которых он обслуживал. И если бы мы забирали хлеб в булочной без «тикетов», то часть жителей оставалась бы без хлеба. Поэтому прямая покупка хлеба отпадала. Французы предложили нам экспроприацию «тикетов» – то есть «ограбление» почтальона с этими бумажками. При таком варианте экспроприации население могло получить эти талончики полностью, ибо после «ограбления» почтальона, которого сопровождали два жандарма, составлялся соответствующий акт, и почтальон дополучал новые документики.
«Ограбление» производилось так. Французы сообщали нам день и час, когда почтальон возвращался из Гре, и по какой дороге он поедет. Двое наших ребят шли туда и дожидались его в кустах. При появлении почтальона на велосипеде в сопровождении двух полицейских, тоже на велосипедах, ребята выходили из укрытия и, не снимая с плеча автоматов, командовали «Руки вверх!» и забирали нужное количество талончиков. Сопровождающие почтальона полицейские покорно поднимали руки и просили не отнимать у них пистолеты. Я сам один раз ходил на подобную «операцию».
С табаком было сложнее, поскольку он был более дефицитен, чем хлеб, – табачные «тикеты» не возобновлялись, и мы не знали, как быть. Долго сидели на подачках, но потом нас выручили французские партизаны: они стали забирать табак из лавочек, даже без оплаты. Тогда и мы начали «грабить» табачников на дороге, как почтальонов с «тикетами».
Один такой «грабеж» проводил я с калининским тёзкой. Мы узнали, что табачница в сопровождении одного из жителей деревни Венизи выехала на велосипеде в Гре за товаром, и мы с тёзкой, захватив деньги, пошли к той дороге. Долго ждали табачников, а когда их велосипеды были метрах в десяти от наших кустов, мы вышли и потребовали остановиться. Мужчина здорово испугался, а миловидная табачница расплылась в улыбке. Я тоже улыбнулся и попросил продать нам столько-то сигарет, сигар и трубочного табака. Продолжая улыбаться, шутить и строить глазки, женщина отсчитала требуемое и назвала сумму к оплате. Денег у меня было больше, но я не устоял перед чарами молодой красавицы и сказал, что не хватает 2000 франков, но я сегодня ей их привезу.
Она обрадовалась и ответила, что ждет меня часов в девять вечера.
Я приехал на мотоцикле часов в восемь. Встретила она меня радушно. Бросила деньги в ящик и позвала на кухню отобедать. Жила она одна, и я вернулся в лагерь под утро, полдороги толкая перед собой мотоцикл, чтобы не разбудить деревню (это была ее просьба). Больше я с ней не встречался.
Зависть ребят была безграничной".

И в другом месте еще:

"О транспорте. У нас были легковые и грузовые машины, были и велосипеды – трофейные и реквизированные.
Реквизиция автомашин и бензина производилась по законам военного времени либо по специальным талонам или в наказание за сотрудничество с немцами. Сразу оговорюсь: лишь одна небольшая машина типа «пикап» была нами отнята у коллаборациониста Стегмана, остальные реквизированы с выдачей «бона». Этот документ заполнялся Алисой после того, как мы намечали, у кого именно произвести реквизицию. В «боне» говорилось, на основе какого закона, для чего и кем реквизируется автомашина, велосипед, бензин. В «боне» было типографским способом напечатано, что оплата за реквизированную вещь будет произведена после войны. Бланки этих документов печатались в Лондоне. У нас их было десять штук. Стоимость реквизируемой машины, велосипеда, бензина мы определяли вместе с хозяином. Машины отдавали без особой печали, но бензин жалели. А велосипеды так очень жалели, поэтому двухколесную технику мы забирали у тех, у кого её было по нескольку экземпляров.
Французские крестьяне доверяли «бонам», а значит, верили в победу.
Всё-таки я должен признаться, что мы с Валерием украли два велосипеда после акции на шоссе Комбфонтен-Пор-сюр-Сон. Ночью зашли в сарай и взяли их. Они понадобились, чтобы поскорее найти группу Габриэля, ушедшую добывать гаечные ключи для диверсий на железной дороге. Из-за этой кражи мы лишились доверия деревенского булочника, который поил нас крепким сидром. Да и быть по-другому не могло: вечером он радостно встретил нас, накормил, напоил, а ночью мы украли его велосипеды".
Помним

Бойня в Вавре стала одним из первых массовых убийств...

...совершенных нацистами в годы Второй мировой войны.

Это случилось на второй день после Рождества 1939 года в местечке Вавр неподалеку от Варшавы. События развивались не по вполне стандартной схеме. Началось с того, что в деревенский бар, хозяином которого был Антоний Бартошек, вломились два местных уголовника - Мариан Прасуля и Станислав Домбек. Оба были прекрасно известны местной полиции. Бар был закрыт, но двое вели себя нагло и агрессивно и требовали от хозяина непременно обслужить их. Напуганный Бартошек не додумался ни до чего лучшего, как вызвать немецкие службы порядка, которые расположились в деревне. По вызову приехали два немецких патрульных из 538 строительного батальона и попытались арестовать пьяную шпану. Но Прасуля и Домбек оказались вооружены и выстрелили в немецких солдат. Один из немцев умер на месте, второй - тяжело раненый - умер чуть позже, во время транспортировки в госпиталь. Вина Прасули и Домбека, которые имели, по свидетельствам местных жителей, не первый конфликт с законом и порядком, была несомненна и очевидна. Однако немецкие власти этим не удовлетворились. В Вавр были посланы два полицейских батальона под руководством майора Фридриха Вензла и Макса Даумма. Ему было дано задание "усмирить непокорную деревню", так как в убийстве немецких солдат усмотрели опасный прецедент неповиновения.Collapse )

... Фридрих Вензл и Мак Даумм, командовавшие расправой в Вавре, были арестованы и казнены соответственно в 1947 и в 1951 году.

(Ну вот для сравнения, если в Польше немцы начали проделывать такие штучки уже в 1939 году, то во Франции - лишь ближе к 1943-1944 годам... это к вопросу о том, где, как и с какой силой и скоростью вспыхнуло Сопротивление)

(сокращенный перевод мой из польских источников)
Ролевик я или где?

Приехала с Зерентуйского рудника...

Путь на каторгу, конечно, не был легким. Сначала мы поехали на Киевский вокзал и там узнали, что электрички все-таки не ходят. Поэтому мы рванули на Теплый стан и оттуда поехали автобусом до Обнинска. Автобус вместо обещанных по расписанию 1.40 минут ехал ровно четыре часа. В Обнинске мы довольно быстро взяли такси, но потом еще довольно долго искали наш коттедж.
В итоге я рассчитывала прибыть в Сибирь около семи вечера - а по факту мы приехали в половине одиннадцатого, а игра началась вместо расчетных 11 часов вечера в час ночи.

Я играла Алексея Казакова, который в реальной исторической ситуации по пьянке донес на заговорщиков (обиженный на то, что его не взяли "в дело"), после чего был убит.
Играть просто тупого отморозка я постеснялась (ну невозможно же, когда интеллект явно на морде написан), поэтому решила создать историю про неглупого мошенника, который больше всего в жизни любит деньги, но при этом водку любит еще больше - так что за бабло мать родную продаст, но по пьянке порой в состоянии забыть даже про собственную выгоду и безопасность (так-то он на каторге и оказался - был приказчиком, воровал у хозяина, а когда хозяин его заподозрил, ушел в крутой запой и по пьянке пришил вместо хозяина собственную жену и ребенка). То есть с одной стороны запойный пьяница, а с другой - мозги не совсем пропил. Мы договорились с Кеменкири и организовали на каторге шайку фальшивомонетчиков под прикрытием рудничного начальства. Мой персонаж, то есть Казаков, был "по причине слабого здоровья" поставлен не в забой, а в контору на учет серебра. Соответственно серебра считалось больше, а записывалось меньше. Разница шла на производство фальшивых денег (которые делал непосредственно персонаж Кеменкири, старовер Гробов). Львиную долю прибыли, естественно, забирало начальство, но и Казакову с Гробовым перепадало, причем по ходу дела они еще пытались надуть начальство и друг друга. Как "конторская крыса", Казаков не пользовался любовью и уважением остальных каторжников, но поскольку у него водились деньжата, которыми он считал необходимым до определенных (выгодных ему) пределов делиться, то с его существованием мирились и его не трогали.
Соответственно дальше история могла раскручиваться несколькими путями.
Предполагалось, что "лавочка" с переучетом серебра и фальшивыми деньгами рано или поздно накроется. Либо она просто накроется, тогда Казакова переведут, например, с чистой работы в забой (к чему он непривычен), тут-то он с горя уйдет в запой и пойдет вразнос. И соответственно побежит доносить. (поначалу показалось, что она просто накроется - серебряная жила закончилась).
Либо мошенничество так или иначе откроется. И вот когда оно открылось и началось следствие, мы с Гробовым имели разные варианты действий, которые обсуждали. Один из вариантов был донести на начальство приехавшему с расследованием еще более вышестоящему начальству (в формате "это он нас заставил, а мы люди подневольные"). Этот вариант был стремный потому, что мы не знали, в каких отношениях наше начальство и высшее начальство, а вдруг они уже вместе выпили и обо всем договорились (как и случилось на самом деле), и поэтому машина все равно обернулась бы против нас - начальство выпутается, а каторжник всегда виноват.
Другой вариант был - попробовать "сдать" подельника и выпутаться самому. Однако предприятие было организовано таким образом, что технически это было почти невозможно, приходилось Казакову и Гробову плыть в одной лодке и прикрывать друг друга.
И вот тут сюжет повернулся не так, как я (игрок) рассчитывал, потому что начальство не только договорилось с высшим начальством, но и нас не слило (а могло бы). Нам дали понять, что мы выпутались. Если бы начальство взяло нас в оборот, посулило Аратуй, цепи и тачку или что-нибудь в этом духе - то, конечно, Казаков бы побежал доносить на заговор Сухинова просто ради того, чтобы спасти свою шкуру. Но раз его не тронули - то у него не было особенной мотивации бежать с доносом. Он был, конечно, сука и мошенник, ради денег донес бы - но просто так ради искусства - а зачем? То есть какие-то плюшки, возможно, за донос бы и полагались - но в данном случае возможная месть Голикова была страшнее, а упиться в дымину Казаков просто не успел (если бы игра продлилась чуть дольше, то это была бы следующая стадия, и тогда, возможно, сюжет повернулся бы иначе).
В общем, так или иначе, но доноса не случилось, поэтому в игре заговор Сухинова преуспел - каторжники завладели арсеналом, ранили начальника, подожгли острог и убежали. Казаков ушел вместе с ними, хотя потом, видимо, отделился (деньги у него все еще были, так что с деньгами он мог рассчитывать тихо переменить документы и зажить жизнь обычного поселянина).

Я это все объясняю потому, что до сих пор испытываю некоторую неловкость от того, что вроде бы испортила людям игру и поломала исторический сюжет. Хотя внутри себя персонаж действовал совершенно логично и вообще, как мне кажется, в роли именно харАктерного персонажа был хорош и колоритен (а я писала о том, что мне хорошо удаются именно характерные персонажи).
Помимо прочего подвели меня две вещи: во-первых, я твердо было уверена в том, что мы будем играть в субботу "до упора", то есть часов до 11-12 вечера, и не рассчитывала, что финал случится так быстро. Во-вторых, у Казакова не было достаточной информации о заговоре, чтобы побежать доносить. А информации у него не было в том числе и потому, что у части игроков срабатывало "послезнание" - ага, Казаков доносчик, будем его сторониться. Поэтому каторжники избегали разговаривать при Казакове о заговоре и побеге и я мог сложить картину только из очень обрывочных слухов. Хотя в принципе Казаков хоть и был мерзавец и мошенник, но деньгами с товарищами делился, на общак ставил и начальству на обитателей барака честно не наушничал - так что особенных причин сторониться его у каторжников, в общем-то, и не было.
Ну вот получилось так, как получилось.

Всем большое спасибо за игру и простите еще раз, если что не так.
Английский лорд тебе товарищ

Праздничные (и не очень праздничные) даты...

Во-первых, сегодня День котов.
Во-вторых, сегодня годовщина убийства народовольцами Александра II (правда, я обычно предпочитаю пересчитывать на новый стиль, так что правильная дата должна быть 13 марта).

В общем, вы как-нибудь сами решите, с чем именно меня поздравить :)
Английский лорд тебе товарищ

Прочитала в новостях, что обсуждают вопрос о введении смертной казни для террористов...

скажите мне: вы как относитесь к смертной казни для террористов?
просто интересна статистика мнений.

(мое мнение, предполагаю, и так всем известно, можно не озвучивать).
Девятнадцатый век

Прошу помощи зала (Гатчинская застава)...

вопрос не лингвистический, а... географический, что ли :)

Олизар описывает церемонию похорон Александра I. В числе прочего он пишет о том, что труп везли "от Гатчинской заставы" и привезли в итоге в Казанский собор.

Проблема в том, что я не понимаю, что такое Гатчинская застава. Такой улицы или района в Петербурге, сейчас или в девятнадцатом веке, я не нашла (может, плохо искала). Труп вообще-то, как удалось уточнить, везут из Царского Села.

Может быть, питерцы или кто-то другой, хорошо знакомый с топографией города и окрестностей, знает - что он имеет в виду?

PS Отдельно отмечу, что когда ищешь инфу про похороны Александра I, на тебя вылезает сплошной Федор Кузьмич и тому подобная околомистическая хрень. Едва-едва нашла, наконец, нормальную информацию в сплошном потоке этих "страшных тайн истории".
Девятнадцатый век

Дело о Казанском заговоре (продолжение)

Продолжение. Начало см.: http://naiwen.livejournal.com/1213798.html

...Хотя Жданов и обещал Кеневичу пересылать его письма французскому консулу, однако, он вовсе не имел в виду исполнять это обещание. Письма Кеневича он направлял в III отделение, котрое аккуратно подшивало их к делу Кеневича». (Французское посольство в Петербурге пыталось вмешаться в судьбу Кеневича, но русское правительство категорически отклонило эти попытки. На соответствующем докладе III отделения Александр II наложил резолюцию: «Никакого подобного вмешательства я решительно не допускаю»)

25 июля Жданов писал: «Дела наши идут, но к Иерониму не приступали еще. С друзьями новыми надобно быть деликатным. Заискиваю, книг дал; он начал по-русски говорить. Мил, но бестия, каких я давно уже не видывал…»

В конце июля Кеневича начали подготавливать к допросу. Collapse )

6 июня 1864 года, в 7 часов утра, на берегу речки Казанки были расстреляны Кеневич и офицеры Иваницкий, Мрочек и Станкевич. За два дня до казни, по распоряжению Тимашева, к каждому из них было приставлено по два жандарма «для предупреждения, дабы арестанты не нанесли себе вреда».
Рассказывали, что перед казнью в приемную генерал-губернатора явилась молоденькая невеста Наполеона Иваницкого с прошением о помиловании ее жениха. Ее обнадежили и велели подождать, продержали несколько часов в приемной, а затем сообщили, что казнь только что состоялась. Девица упала в обморок.

Жандармский полковник Ларионов в донесении III отделению так описывал казнь:
«На пути следования от каземата до места казни Иваницкий и Кеневич смеялись, первый любезно раскланивался со знакомыми (в мемуарах Красноперова сказано, что Иваницкий был популярным и любимым офицером в городе - РД); даже проходя войска по фронту с правого до левого фланга, не переставали между собой улыбаться. При чтении конфирмации и обвинений Кеневича, он, обратившись ко всем слушателям, быстро выступив два шага вперед, громко возразил по-русски: «Послушайте, господа, это неправда, написаны все подлости», - и в заключение, когда прочтены были меры определенного наказания, Кеневич опять закричал: «Не смеете расстрелять, я – французский подданный». Другие два преступника, Мрочек и Станкевич, все время были безмолвны. Стечение народа было многочисленно; ни малейшего соболезнования к преступникам не заявлено; напротив, всеми сознавалась необходимость такого примерного наказания злоумышленников».

После казни тела казненных были отвязаны от столбов, к которым их ранее привязали, брошены в вырытые тут же ямы и зарыты. Потом по земле над могилами церемониальным маршем и с барабанным боем прошли солдаты. Год спустя на том же месте был расстрелян один из соратников Кеневича, Максимилиан Черняк, арестованный позже под Вильно за участие в партизанском повстанческом отряде, и давший на следствии откровенные показания о роли Кеневича в Казанском заговоре.
Девятнадцатый век

Люди и судьбы: история Александра Николаевича Луцкого (часть 2)

Продолжение. Начало см. здесь: http://naiwen.livejournal.com/1202800.html

На руднике Луцкий, как не совершивший еще на каторге никаких преступлений, поначалу находился на работе без оков и жил на частной квартире у какого-то солдата. За три месяца своей каторжной жизни он каким-то образом приобрел значительную сумму денег: у него, еще недавно бедствовавшегося и жившего за счет хозяина-поселенца, оказалось на руках свыше 1700 рублей ассигнациями. Сам Луцкий утверждал, что эту сумму, полученную от родных, он вывез тайно еще из России, зашив в подушку - однако верить этому трудно, так как его родители были малоимущие, к тому же Луцкий вряд ли бедствовал бы в первом месте поселения, имея такие деньги на руках.
Collapse )

В сентябре 1858 году сбылась, казалось, заветная мечта Луцкого: он без опасения быть задержанным в пути, решился отправиться в Россию. Но не так легко было семье с 8-ю детьми выехать из Сибири. Получив прогоны и подорожную, он лишь в июне 1859 года выехал из Нерчинского завода. Однако злой рок по-прежнему преследовал Луцкого. В июле 1860 году Луцкий, истратив все прогонные деньги, остается в Иркутске "по болезни" и просит генерал-губернатора дать ему возможность возвратиться в Нерчинск. Так мечта Луцкого о возвращении на родину и не сбылась. Генерал-губернатор Муравьев-Амурский удовлетворил просьбу бывшего ссыльного и даже добился возобновления, "ввиду бедственного состояния многосемейного дворянина", ежегодного пособия от казны. В одном из списков 1867 году о Луцком сказано, что он "по неспособности и старости ничем не занимается", "по старости лет и значительному семейству" получает пособие в размере 115 рублей.

Луцкий умер в Сибири в 1882 году. Существует легенда о том, что внуком декабриста Луцкого был известный большевик, разведчик, участник Гражданской войны в Сибири и на Дальнем Востоке Алексей Николаевич Луцкий - однако специалисты опровергают эту версию. (Хотя какой-либо внятной информации о реальной судьбе детей Луцкого мне не попадалось - впрочем, я эту семью пока особенно и не копала).
девятнадцатый век 2

Долго я тяжкие цепи носил, долго скитался в горах Акатуя... (с)

Продолжение большого рассказа "Сказка о сгоревших письмах"
Начало:
история Петра Громницкого:
http://naiwen.livejournal.com/1127249.html
http://naiwen.livejournal.com/1127681.html
история Петра Высоцкого
часть 1: http://naiwen.livejournal.com/1128878.html детство и юность
часть 2: http://naiwen.livejournal.com/1129026.html накануне восстания, восстание и суд
часть 3: http://naiwen.livejournal.com/1131990.html история побега с Александровского завода

Акатуйский рудник был открыт в I8I5 г. При разведке было обнаружено залегание серебряных и свинцовых руд. Правда, до 1822 г рудник почти не разрабатывался. С постройкой в 1822 г. тюрьмы и использования дешевой рабочей силы ссыльно-каторжных дела пошли много лучше. За следующие 20 лет (к 1843 г.) производительность выросла более чем в четыре раза . В дальнейшем поблизости были открыты новые рудники и прииски, что позволило Акатуйскому острогу надолго остаться одним из самых ужасных каторжных мест Российской империи.
Рядом с рудником возник небольшой поселок. Сначала построились служащие при руднике и тюрьме, затем начальство разрешило строить дома ссыльным. Для надзора за заключенными во время работ к Акатуйскому руднику было прикомандировано 103 солдата и 7 унтер-офицеров 15-го линейного сибирского батальона. В Акатуй попадали только рецидивисты: уголовные преступники, осужденные за неоднократные убийства, грабежи и многочисленные побеги с каторги и мест поселения. О нравах в Акатуе ходили легенды. Особой специализацией Акатуйской тюрьмы было содержание цепных арестантов. Collapse )

С этого времени, по-видимому, начинается история знаменитого мыла, которое варил Высоцкий в Акатуе (позже к нему присоединился также Хлопицкий, с которым они вместе поселились в поселке при замке): по свидетельствам, это было маленькое мыло квадратной формы, на котором было выдавлено PW Akatuja. Мыло, по-видимому, расходилось в основном среди ссыльных. Информация о положении Высоцкого в эти годы дошла до организованного на Волыни Комитета опеки (Комитета помощи ссыльным), в адресной книге комитета в 1842 году появляется следующая запись: «Он зарабатывает на жизнь жалким мыловарением и переносит свою судьбу с достоинством». Далее приписано: «он занимается мыловарением в весьма малом масштабе, с удивительной стойкостью изготовляя все собственными руками (из общей посылки ему достались две рубашки»). Писем и посылок из дома Высоцкий по-прежнему не получал.

окончание: http://naiwen.livejournal.com/1144586.html