Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Девятнадцатый век

Мой девятнадцатый век (не-имперская история России). Архив всех исторических записей этого журнала

Мой девятнадцатый век: не-имперская история России.
Каталог ранее выложенных статей, заметок, документов и материалов.
От декабристов до "Народной воли"


Дополняется.
(некоторые статьи и заметки по тематике попадают в два подкаталога)

Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )

P.S.Для любителей моих исторических заметок: реклама каталога в дружественных журналах всячески приветствуется.
Английский лорд тебе товарищ

Мария Кюри и Ланжевен

Я обещала некоторым друзьям перевести статью о романе Марии Кюри и физика Ланжевена. Выполняю обещание. Вот эта статья целиком. Интересно ваше мнение. Как на мой вкус, то в этой истории если кто и вел себя как мудак - так это Ланжевен, а? На всякий случай: это из серии "за что купила, за то продаю". Я не знаю, так ли все было на самом деле, как здесь описано, никогда прицельно не интересовалась. Это просто перевод статьи из польского журнала, близко к тексту.

Склодовская-Кюри и Ланжевен. Секс-скандал начала прошлого века.

«Похитительница мужей! Распутница!» - так писали о Марии Склодовской-Кюри газеты по всей Европе. Все по причине исключительно неудачного романа.
Было 19 апреля 1906 года. Холодным, дождливым днем Пьер Кюри вышел на оживленную улицу. В задумчивости, с детства страдая проблемами с равновесием, он упал прямо под колеса экипажа и погиб на месте. Жена, Мария Склодовская-Кюри, с которой французский физик прожил 11 лет жизни, долго не могла прийти в себя после его смерти. Еще недавно в письме к сестре Брониславе писала о своей семье: «Имею наилучшего мужа, о котором только можно мечтать, и даже не думала, чтобы могла найти подобного, это истинная судьба, выигранная в лотерею, и чем дольше мы живем вместе, тем нам друг с другом лучше». Пьер уже с первой минуты знакомства лелеял возлюбленную: «Ничто не могло мне дать большей радости, нежели вести от тебя. Перспектива не слышать о тебе два месяца была для меня невыносима. Хочу сказать, что даже малое известие лучше, чем неизвестность». После едва нескольких месяцев знакомства попросил ее руки. После смерти мужа Мария замкнулась в четырех стенах. Если изредка появлялась где-то, то только в траурном наряде.

В своих воспоминаниях она написала: «Разбитая судьбой, я не была в состоянии планировать свое будущее, однако не могла и забыть и том, что мой муж обычно говорил, что даже если его не станет, я обязана продолжать свою работу».

Через семь месяцев она вместо своего мужа принимает его должность в Отделе точных наук Сорбонны, чтобы вести там курс физики. Она становится первой женщиной, которая преподает в этом университете. Наивысшая любовь Марии – наука – постепенно позволяет ей справляться с жизненной трагедией.

Collapse )
Английский лорд тебе товарищ

Жизнь Марии Кюри глазами ее дочери Евы

Из литовского санатория я позорно сперла книжку :)) там было что-то вроде библиотеки: в комнатах отдыха стояли полки с книгами на разных языках, в свободном доступе. Подбор книг местами был забавный: такое ощущение, что туда свалили старье-неликвид из старых советских библиотек, какие-то альбомы "Женщины-ударницы Белгородской области", книги из серии "Библиотека рабочего романа", романы каких-то африканских коммунистов... копаясь в этом старье, я нашла внезапно отличную вещь: художественную биографию Марии Кюри-Склодовской, написанную ее младшей дочерью, Евой Кюри.
И стала ее читать. А поскольку не успела дочитать в санатории, то совершила неожиданный поступок - сперла книжку, поскольку за этими книжными полками явно никто не следил. Справедливости ради, я туда поставила на полку свою книгу - детектив Агаты Кристи, так что совершила, можно сказать, бук-кроссинг.

А хочу пока написать вот о чем.
Хочу привести несколько длинных цитат, которые мне резанули глаз, потому что... ну, в общем, это интересный пример того, как меняется восприятие в обществе. Итак, Мария Склодовская, только что невероятными трудами закончившая Сорбонну, выходит замуж за Пьера Кюри. До этого момента девушка не слишком заморачивалась организацией быта и домашнего хозяйства, вернее - совсем не заморачивалась. Она мечтала получить образование и пробиться в науку, и кто-то из польских девиц в Париже ехидно замечает, что "панна Склодовская даже не знает, как варить бульон". Но вот все меняется. Далее цитирую Еву: "Пьер жил во имя идеальный цели: заниматься научными исследованиями бок о бок с любимой женщиной, живущей теми же интересами. Жизнь Мари сложнее: помимо любимого труда на нее падают все будничные, утомительные обязанности замужней женщины. Теперь она не может пренебрегать материальной стороной жизни так, как в свои студенческие годы. Первой ее покупкой после возвращения с каникул была счетоводная тетрадь в черном переплете с многозначительной надписью золотыми буквами "Расходы" (...) Беда в том, что надобно вместить в двадцать четыре часа все утомительные дела на данный день. Большую часть времени Мари проводит в лаборатории института, где ей отвели собственное место. Лаборатория, конечно, счастье! Но ведь там, на улице Гласьер, нужно убрать постель, подмести паркет. Надо, чтобы у Пьера было в полном порядке платье и приличная еда. А прислуги нет... Мари встает очень рано, чтобы сходить на рынок, а в конце дня, возвращаясь под руку с Пьером из института, заходит к бакалейщику, к молочнику. Где те времена, когда беспечная мадемуазель Склодовская не ведала таинственных ингредиентов для приготовления бульона? Мадам Кюри считает долгом чести это знать! Как только вопрос о замужестве был окончательно решен, вчерашняя студента стала тайно брать уроки кулинарии... (...). Научилась жарить картофель и цыплят и честно готовит кушанья для Пьера, а он - сама снисходительность, да к тому же так рассеян, что даже не замечает ее стараний. (...) Какой был бы удар, если бы ее свекровь-француженка в один прекрасный день, взглянув на неудавшийся омлет, спросила, чему же учат варшавских девушек? Мари читает, перечитывает поваренную книгу, добросовестно делает на полях отметки, описывая в строгих научных терминах свои опыты, провалы и удачи... (...) Восемь часов на научные исследования, три на домашние дела. Но это еще не все. Вечером, расписав ежедневный бюджет по рубрикам с пышными названиями "расход на мужа", "расход на жену", Мари Кюри садится у дощатого стола и самозабвенно готовится к конкурсу на звание преподавателя".

Пропустим несколько страниц: далее Ева описывает, как супруги наткнулись на мысль о радиоактивных веществах и начали свои работы. Работать им пришлось в трудных условиях: практически без денег, без нормального лабораторного помещения, в заброшенном холодном сарае с протекающей крышей. "В первый год они работают совместно над химическим выделением полония и радия, добывают радиоактивные продукты, а затем измеряют интенсивность их излучения. Вскоре оба супруга находят более целесообразным действовать раздельно. Пьер стремится уточнить свойства радия, изучить новый металл. Мари продолжает переработку руды, чтобы получить чистые соли радия. При этом разделении труда Мари избрала мужскую долю, взяв на себя роль чернорабочего. В сарее - ее супруг, весь поглощенный постановкой тонких опытов, во дворе - Мари с развевающимися по ветру волосами, в старом, запыленном и сожженном кислотами фартуке, окруженная клубами дыма, разъедающего глаза и горло, и выполняющая функции целого завода. "Мне приходилось обрабатывать в день до двадцати килограммов первичного сырья, - пишет она, - и в результате весь сарай был заставлен большими химическими сосудами с осадками и растворами; изнурительный труд переносить мешки, сосуды, переливать растворы из одного сосуда в другой, по нескольку часов подряд мешать кипящую жидкость в чугунном котле..."

В это время у супругов Кюри уже есть дочь, пока одна. И вот так описывает младшая дочь взаимоотношения в семье. Когда вечером уставшие супруги возвращаются домой из сарая, Мария бежит заниматься ребенком. "Если Ирен вечером не чувствует матери около себя, она без устали зовет ее тем "Мэ!", которое навсегда заменит у нее слово "мама". Тогда Мари, уступая маленькому четырехлетнему деспоту, взбирается на второй этаж, усаживается у изголовья дочки и сидит в темноте, пока детский голосок не перейдет в ровное дыхание. Только тогда она спускается вниз к Пьеру, уже проявляющему нетерпение. Несмотря на всю мягкость своего характера, он до такой степени привык к постоянному обществу жены, что малейшее отклонение от этого мешает ему сосредоточиться. Стоит Мари чуть дольше задержаться, как он встречает ее горьким упреком: "Ты только и занята ребенком!"

Заметим, что Ева, по-видимому, воспринимает все вот это описанное семейное "разделение труда" вполне нормально, ей тут ничего не жмет и не режет. Совершенно нормально, когда женщина-выдающийся ученый одновременно делает научные открытия, делает всю черновую работу в лаборатории, ведет все домашнее хозяйство, семейный бюджет, занимается ребенком - а ее "мягкий рассеянный гениальный муж" при этом оставляет себе "тонкие исследования", витает в облаках и горько упрекает супругу за недостаточное к нему внимание. И это, заметим, идеальная по тогдашним временам семейная пара. Любящая! Увлеченная! Пьер женился на Мари в первую очередь потому, что у нее с ней общие научные интересы. И в придачу к товарищу по работе заодно получает, конечно же, лаборантку, домработницу и няньку. Для всех все нормально. Для Марии, по-видимому, тоже. А вам с высоты сегодняшнего дня - как?
девятнадцатый век 1

Смотрите, какая вышла книга. Последняя монография Н.А.Троицкого, посмертное издание.

Троицкий Н.А. Софья Львовна Перовская. Жизнь. Личность. Судьба. — М., Саратов: Common place, 2018. — 546 c.

Исследование Николая Троицкого – первая в исторической науке биография всемирно известной русской революционерки, «нравственного диктатора» партии «Народная воля», казненной по приговору царского суда.
Жизнеописание Софьи Перовской, основанное на широком круге архивных источников, дано в контексте сложных общественно-политических процессов и затрагивает важные проблемы истории России второй половины XIX столетия. Автор не только реконструировал эпоху трагического противостояния интеллигенции и власти, но и создал яркую портретную галерею современников Перовской: коронованных особ, государственных и общественных деятелей, революционеров, их друзей и недругов.

Рекомендуемая розничная цена: 442 руб.



Николай Алексеевич Троицкий, яркий историк и порядочный человек.
Добавляю в виш-лист :) если кто не знал, что мне подарить на Новый год, например - может подарить эту книгу. Говорят, что продается в Фаланстере (в интернете пока не вижу в продаже).
не про политику

Электронное голосование?

(по наблюдениям за всякими предвыборными компаниями)

Интересно, а почему в настоящих реалиях невозможно (или не хотят?) внедрить электронное голосование (на выборах разных уровнях, референдумах и подобных)?
А то регулярно пишут о том, что самый высокий процент неявки на выборы - среди молодежи, а голосуют почти всегда дружными рядами пенсионеры. Которые часто склонны выбирать самых "мракобесных" кандидатов.
И даже были посты формата "лишать права голоса после 70 лет" и подобные (с чем я, естественно, категорически не согласна).
Но, оставляя в стороне вопрос, действительно ли старшее поколение всегда выбирает самых консервативных кандидатов - почему бы не попытаться привлечь бОльшее количество молодых избирателей?
Для молодежи и людей активного среднего возраста интернет привычнее, а нажать на две кнопки - проще, чем дойти до избирательных участков (при плотном графике жизни). Наверняка технически на сегодняшний день можно обеспечить идентификацию голосов, и довольно простыми средствами.

Были ли где-то такие попытки или хотя бы обсуждения? Почему в западных странах не спешат переходить на электронные варианты голосования?
Ролевик я или где?

Жесткий и свободный сюжет - а что между?

ау, теоретики ролевых игр. Вот бывают игры с жестким сюжетом, а бывают со свободным.
В комментах у Больдога привели в пример наш старый "Нарн-2004" как пример классической жесткосюжетной игры (такой вот прямо совсем жесткосюжетной - с тайм-планом, расписанным буквально по инвервалам 15 минут). Во-первых, мне интересно, делает ли кто-то сейчас такого типа игры? (потому что мы давно уже такого не делаем и я не слышала, чтобы кто-то сейчас делал именно так).

Во-вторых, мне интересно, а как называется такой тип игр, который у нас сейчас, например, на "Времени вишен" заявлен?
(ход мировой истории изменить нельзя, и это четко прописано в правилах/в анонсе, но в отдельно взятой локации может произойти все, что угодно). Вот это - что? Это не классический жесткий сюжет, и не классический свободный сюжет (при классическом свободном сюжете были бы условные команды "Париж" и "Версаль" и кто победил бы - заранее неизвестно).

Есть ли название у такого типа игр или куда они должны быть отнесены на классификационной шкале?
Осторожно - злая собака

Про "запрещенные организации" и "иностранных агентов"...

...меня, признаться, чем-то неуловимо бесит, когда во всех новостях при упоминании, например, того же ИГИЛ в скобочках обязательно заботливо указывают "запрещенная в России организация - прим.ред."
Как будто бы, если не указать, что это запрещенная организация, то все немедленно при одном упоминании в новостях побегут туда записываться, что ли? Как будто без такого предупреждения читатель сам не может разобраться, что хорошо и что плохо?
Ну ладно, это, так сказать, современность и актуальность.

Отдельно бесит, когда читаешь что-то с историческим уклоном в новостях, и обязательно если упоминают УПА, например, то тоже в скобочках заботливо пишут "организация, запрещенная в России". Блин, как можно запретить организацию, которая существовала семьдесят лет назад? Для кого это предупреждение? Чтобы не дай Бог читатель не проникся сочувствием?

Ну и совсем взбесило на днях, читаю в "Известиях", кажется, какую-то статью про то, что в Карелии имеются захоронения жертв сталинских репрессий, которые были в 90-е годы установлены "Мемориалом", а теперь вот какой-то ученый выяснил, что эти захоронения, возможно, не жертв сталинских репрессий, а советских военнопленных, оказавшихся в финских концлагерях. И вы знаете что? Там после названия "Мемориал" было заботливо приписано в скобочках: "организация, признанная в РФ иностранным агентом".
Я честно не знаю, что там за могилы. Теоретически вполне возможно, что там успели захоронить и расстрелянных, и военнопленных - отчего бы и нет. Но о какой научной дискуссии может идти речь, когда читателя столь заботливо предупредили про "иностранного агента"? Это уже не научный диспут, а просто-напросто политический донос, я бы сказала. Со всеми вытекающими.

Вообще, честно говоря, даже я не думала, что свобода научной дискуссии будет сворачиваться столь стремительно. После штрафа за упоминание пакта Молотова-Риббентропа можно уже чего угодно ожидать.
Английский лорд тебе товарищ

История & Филология...

а вот еще интересный вопрос. Многие со стороны считают, что история и филология - это чуть ли не единая наука. Между тем сами историки и филологи порой довольно скептично посматривают друг на друга (например, с моей точки зрения история гораздо более точная наука, чем филология).
Любопытно здесь то, что до какого-то времени эти две науки действительно не разделялись. Например, по состоянию на начало двадцатого века многие крупнейшие исследователи, писавшие в числе прочего на интересующие меня темы - они одновременно и историки, и филологи: Щеголев, Оксман, Модзалевский, Гершензон и др. И образование они получали историко-филологическое, гуманитарное в широком смысле слова.

По ощущению, более жесткое разделение направлений началось где-то с 30-40-х годов.

Насколько я знаю, в РГГУ (уже после того, как я его закончила) на протяжении долгих лет существует историко-филологический факультет (помимо историко-архивного института) и даже среди моих знакомых есть его выпускники. Было бы интересно понять, как их в первую очередь готовили - как историков или как филологов, и вообще насколько в настоящее время возможен синтез этих наук.

Филологи, а как вы понимаете границы между историей и филологией?
Английский лорд тебе товарищ

Наука & антинаука...

...в предыдущем посте про Катыньский мемориал не обошлось без заблудившихся конспирологов. В ночи уважаемые конспирологи, пришедшие в очередной раз рассказать про "немецкие веревки" в Катыни и тому подобную хрень, были безжалостно забанены.
Как я уже говорила, для меня это во многом не вопрос политических убеждений, а вопрос самоуважения профессионала. Я не знаю и не понимаю, о чем можно спорить с фоменковцами, ревизионистами Холокоста, искателями немецких веревок и сочинителями версий про заказное убийство графа Милорадовича. Если человек верит в то, что земля стоит на трех китах - ради Бога, пусть он верит во что угодно, но при чем тут историческая наука?

Но в целом вопрос, вступать или не вступать в дискуссии с подобными маргинальными теориями, является, насколько я понимаю, не очень простым. То есть понятно, что когда речь идет о частном блоге, то во многом это вопрос личного желания, свободного времени и степени личной брезгливости. Но это палка о двух концах. С одной стороны, никем не опровергнутые (поскольку серьезные специалисты брезгливо воротят нос), маргиналы чувствуют свою свободу и размножаются. С другой стороны, если вступать с ними в дискуссии на полном серьезе, то невольно получается, что они чувствуют свою значимость (ну как же, профессионал с ними разговаривает и аргументирует), и тем самым в массовом общественном сознании (которое уже привыкло к тому, что любые точки зрения могут быть равноправны) невольно легитимизируются антинаучные аргументы.

Вот, например, что пишет по этому поводу академик Зализняк:
"Мне хотелось бы высказаться в защиту двух простейших идей, которые прежде считались очевидными и даже просто банальными, а теперь звучат очень немодно:
1) Истина существует, и целью науки является ее поиск.
2) В любом обсуждаемом вопросе профессионал (если он действительно профессионал, а не просто носитель казенных титулов) в нормальном случае более прав, чем дилетант.
Им противостоят положения, ныне гораздо более модные:
1) Истины не существует, существует лишь множество мнений (или, говоря языком постмодернизма, множество текстов).
2) По любому вопросу ничье мнение не весит больше, чем мнение кого-то иного. Девочка-пятиклассница имеет мнение, что Дарвин неправ, и хороший тон состоит в том, чтобы подавать этот факт как серьезный вызов биологической науке.
Это поветрие характерно не только для России, но и для западного мира. Но в России оно заметно усилено ситуацией постсоветского идеологического вакуума. Источники этих ныне модных положений ясны:
- действительно, существуют аспекты мироустройства, где истина скрыта и, быть может, недостижима; - действительно, бывают случаи, когда непрофессионал оказывается прав, а все профессионалы заблуждаются. Капитальный сдвиг состоит в том, что эти ситуации воспринимаются не как редкие и исключительные, каковы они в действительности, а как всеобщие и обычные.
И огромной силы стимулом к их принятию и уверованию в них служит их психологическая выгодность. Если все мнения равноправны, то я могу сесть и немедленно отправить и мое мнение в Интернет, не затрудняя себя многолетним учением и трудоемким знакомством с тем, что уже знают по данному поводу те, кто посвятил этому долгие годы исследования. Психологическая выгодность здесь не только для пишущего, но также и для значительной части читающих: это освобождает их от ощущения собственной недостаточной образованности, в один ход ставит их выше тех, кто долго корпел над освоением традиционной премудрости, которая, как они теперь узнают, ничего не стоит".


Отсюда: http://scepsis.net/library/id_1264.html

При этом я категорически против того, чтобы любые подобные антинаучные точки зрения попадали под политические, административные и подобные запреты. Так, я уже говорила о том, что мне не нравятся европейские законы об отрицании Холокоста. Потому что с помощью таких законов ревизионисты Холокоста легко превращаются в общественном сознании из безграмотных маргиналов - каковыми они в действительности и являются - в героических борцов за истину и свободу слова. А это явно не тот эффект, которого хотелось бы достичь.

Короче, для меня вопрос, должен ли историк (или любой другой уважающий себя специалист) тратить время на опровержение антинаучной хрени - тем самым невольно в той или иной степени легитимизируя взгляды оппонентов, или брезгливо проходить мимо - тем самым оставляя конкурентам свободный полигон для безграмотной пропаганды, остается открытым.

Ваше мнение?