Category: отношения

Девятнадцатый век

Мой девятнадцатый век (не-имперская история России). Архив всех исторических записей этого журнала

Мой девятнадцатый век: не-имперская история России.
Каталог ранее выложенных статей, заметок, документов и материалов.
От декабристов до "Народной воли"


Дополняется.
(некоторые статьи и заметки по тематике попадают в два подкаталога)

Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )
Collapse )

P.S.Для любителей моих исторических заметок: реклама каталога в дружественных журналах всячески приветствуется.
Английский лорд тебе товарищ

Глупый опрос про мужскую одежду.

А вот такой глупый вопрос к аудитории.

Скажите, френды, для вас нормально, если мужчина сам себе не умеет покупать одежду (не умеет или не хочет?) и за него это делает мама/бабушка/жена/любовница и так далее? Вопрос возник потому, что я в одном подзамочном посте пожаловалась на то, что мой двадцатилетний сын не умеет сам себе покупать одежду и ждет, чтобы ему купила я или бабушка (для меня это не нормально, а вот бабушка считает, что так и должно быть). И мне многие начали отвечать, что это вполне нормально, что они тоже покупают одежду взрослым (и уже немолодым) мужьям, потому что те же не умеют и обязательно ошибутся в размере или еще в чем-нибудь.

Мне кажется, что это у нас такая особенность менталитета? Я когда во Франции в отделы мужской одежды захожу и покупаю там Жене рубашки, то продавцы удивляются, почему женщина покупает мужскую одежду. Ну я начинаю объяснять, что я сыну в подарок, что привезу ему в Москву - ну вроде как-то понимают, но у них это явно не принято. Мужики сами ходят и сами все себе выбирают.

Мужская часть френд-ленты, расскажите мне: вы сами себе покупаете? Или берете с собой кого-то в магазин для поддержки? Или за вас покупают заочно не глядя?
А вы, женщины, покупаете своим мужьям-взрослым сыновьям и проч. одежду? Для вас это нормально?
Девятнадцатый век

Не одна только Любелия читает историко-патриотическую траву...

... (типа «Последнего часового»).
Я тоже, как выясняется, иногда читаю. Только Лю читает современную траву, а я – траву в исполнении современников событий, которая может считаться своего рода документальным памятником эпохи.

Итак, представляю книжку, которую прочла даже не без своеобразного удовольствия.

Всеволод Крестовский. «Кровавый пуф» (дилогия в двух частях «Панургово стадо» и «Две силы»).
(Жаль, что я ее не читала перед «Городком», а то бы рекомендовала раньше)

Дилогия Крестовского относится к так называемым «антинигилистическим романам». Обычно большинство людей знает только один знаменитый роман в этом жанре – «Бесы» Достоевского, но там действие происходит позже, в конце 1860-х годов (по материалам процесса Нечаева). У Крестовского же время действия – 1861-1864 годы (сам роман написан лет десять спустя), и на этой ниве – описание тех же лет и событий – успел уже потоптаться Лесков в романе «Некуда». Но интересно, что – хотя у обоих авторов описаны одни и те же события и иногда даже одни и те же персонажи под разными псевдонимами, с одних и тех же охранительно-монархических позиций – но у Лескова в силу его гигантского таланта получается тем не менее настоящая трагедия. Крестовский же – типичный представитель «масс-культа» своей эпохи, автор авантюрно-приключенческий, и пишет он бодрое развлекательное чтиво с элементами политического сатирического памфлета.

Collapse )

И вот при такой неплохой осведомленности Крестовский старательно пытается изобразить (возможно, сам искренне верит в свою концепцию) всю революционную движуху шестидесятых делом рук «белого заговора». Агенты отеля Лямбер проникают повсюду и дергают за невидимые ниточки, все происходящее – дело их рук: расстрел в Бездне, крестьянские и студенческие волнения, пожары в Петербурге, коммуны нигилистов (так и представляю себе родовую белую магнатерию, приплачивающую русским нигилисткам специально во имя развала России); они держат в руках не только Герцена и «Современник», но и половину губерний, министерств и ведомств. Ну и восстание – разумеется, дело их рук. При этом Крестовский произвольно соединяет «все худшее» от разных партий (например, худшие образцы высокомерного национализма и сословности – от «белых» и жестокий террор – от наиболее радикальных «красных») – порождая тем самым типажи, которых не было и никогда не могло быть в реальной действительности: пан Копец, графиня Маржецкая, ксендз Кунцевич и некоторые другие, по-видимому, «собирательные» персонажи, не имеющие точного прототипа – это искусственно созданные фантазией Крестовского монстры, проповедующие совершенно несочетаемые взгляды и практики.

(продолжение следует)
Девятнадцатый век

Историческое, мимоходом...

Изучение исторической статистики местами может быть забавным (естественно, не серьезное изучение - а так, походя).
Вот, например, смотрела таблицы - религиозный состав населения Северо-Западного края, по губерниям, данные за 1867 год.
В разных губерниях соотношение разное, но вот в Ковенской губернии, например, всего 2% православных, и более 80% католиков. Что в целом не очень удивительно, поскольку, в отличие от губерний со смешанным населением, это регион компактного проживания католиков-литовцев.
Забавно же другое.
Статистика раздельно учитывает мужчин и женщин соответствующего вероисповедания. Обычно количество мужчин и женщин одного вероисповедания плюс-минус почти совпадает - что тоже неудивительно, поскольку браки заключались в основном между лицами одного вероисповедания, а выбор религии не был личным делом каждого.
Но вот в Ковенской губернии, опять-таки, из числе немногочисленного православного населения, мужчин - 19213 человек, а женщин - 5479 человек (разница почти в четыре раза!) Спрашивается - что за ерунда? Настоящих причин я, конечно, не знаю, а представилась мне сразу в воображении такая картинка.
Ковенскую губернию, судя по документам, царские чиновники терпеть не могли. Это прямо-таки ужасное, кошмарное место, соседние Виленская и Гродненская - неспокойные, но хуже Ковенской ничего нет и быть не может. Чиновнические описания не скупятся на соответствующие эпитеты: "мрачный край", "темное жмудское крестьянство", "жмудские фанатики" и проч.
Честно говоря, единственное, чем я могу объяснить эту особую нелюбовь именно к Ковенскому региону - это языковой барьер. Виленщина-Гродненщина, там население смешанное, но в большинстве своем славянское, где-то что-то понять можно. А эти, "темные жмудины" - черт их знает, что они тебе в спину говорят? Объясниться с ними невозможно, и чувствует себя бедный чиновник, приехавший из центральных губерний, в этом краю совершенно немым и одиноким.
В общем, моя версия столь резкого расхождения в количестве православных мужчин и женщин в этом регионе - то, что понаехавшие туда после 1863 года русские чиновники, чтобы не чувствовать себя совсем уж в горьком одиночестве в этом ужасном краю, срочно женились на польских бабах :)
Но может кто-то предложит версию поубедительнее :)

P.S. Рылась на книжном букинистическом сайте в поисках всяких книжек, могущих быть полезными для подготовки к "Городку". В числе прочего попалось, между прочим, в разделе "Этнография": "Белорусский эротический фольклор"... и тут же - "Евреи и секс". Сильно задумалась :)
девятнадцатый век 2

Как я пыталась сыграть стерву...

В этих записях отражены в общих чертах три мои разные попытки сыграть стерву :)
Результат может быть неплох сам по себе, но вот по части стервозности явно не дотягивает :)

Риан ("Артедайн-2004")http://naiwen.livejournal.com/111149.html и http://naiwen.livejournal.com/111831.html
Белет ("ЛейтиаНН-2005") http://naiwen.livejournal.com/223452.html
Лотиоль ("Странствия Хурина-2006") http://naiwen.livejournal.com/285596.html
девятнадцатый век 2

Сплетни бабушки Лотиоль

Три версии смерти Дорласа.
Версия первая. Арьянтэ, жена Мантора, была тайно влюблена в Дорласа. Поэтому Мантор убил Дорласа из ревности. Неизвестно, где был Мантор в момент ожидания - возможно, что он пробрался вслед за Дорласом и подстерег его там, предварительно похитив меч Брандира. Эта версия успела разойтись наиболее широко.
Вторая версия была наиболее близка к истине, во всяком случае она гласила, что Дорласа убил Брандир, но вот в отношении мотивов бабушка Лотиоль проявила незаурядную фантазию. Согласно этой версии, Индег, жена Авранка, была тайком влюблена в Брандира - недаром же она за него голосовала на прошлых выборах халада вопреки желанию мужа и свекра. Дорлас обиделся за сына и решил отомстить Брандиру. Каким образом получилось так, что не Дорлас убил Брандира, а Брандир убил Дорласа - этого Лотиоль толком прокомментировать не могла. "Ну, каким-то образом вырвал у него меч", - так она говорила. Вопрос о том, мог ли слабосильный Брандир вырвать меч у сильного воина Дорласа, остался за кадром.
Третья версия - Авранк сам пришил собственного отца. Никаких определенных мотивов Лотиоль не успела нафантазировать, кроме того, что "этот Авранк вообще бешеный". Поскольку версия возникла уже под конец игры, то сильно распространиться она не успела.

Далее.
Авранк взял у Глирхуина зелье, чтобы отравить Мантора.
Авранк взял у Глирхуина зелье, чтобы отравить узника в тюрьме (заметим, что почти единственная версия, оказавшаяся правильной)
Мантор метит на место Харданга.
Авранк метит на место Харданга, и поэтому выслуживается не в меру.
Мантор подобрал какого-то старичка в лесу на границе, уговорил его назваться Хурином, подослал его к Хардангу и попросил треснуть Харданга по голове табуреткой - для того, чтобы чужими руками убить Харданга и занять его место
Мантор взял у Глирхуина зелье, отравил узника в тюрьме с целью компрометировать Авранка и Харданга и занять место Харданга.
Хурин на самом деле - двойник, созданный черным колдовством Врага на Севере, а настоящий Хурин погиб.
Индег и Харданг подозрительно часто уединяются друг с другом - бедный Авранк, бедняжка Йорет!

Ну и кроме того
Артад гонит свою бражку из сосновых опилок
Дружок Артада, Торбарт, допился этой самой бражки до белой горячки и сгинул. А может, потравился. В общем, по любому виновата бражка :)
Кто-то из детей Кирет (не помню, кто) тайком бегает к Артаду за бражкой.
Хэльгор либо тайком ходит к Артаду за бражкой и выпивает в лесу тоже тайком, либо же вообще сам в лесу тайно гонит свою собственную бражку.
Анвен до того, как вышла замуж за Энтора (а может, и после того) путалась с Сарготом.

А также запутанные вопросы сватовства в Бретиле, в частности:
Лотиоль пыталась сосватать Хэльдвен за Артада. Когда это не вышло, то в невесты Артаду стала прочить юную Гилвен.
Маллин, по ее мнению, была подходящей парой для Интара, а Гвенер (? - не помню точно, как звали старшую дочку Хунтора) - для Дарна.

Был еще какой-то гон, но я уже сама всего не помню :))

* * *

Спрашивали еще, отчего умерла бабка Лотиоль.
Юная Гилвен приходилась бабке Лотиоль очень-очень-очень дальней родственницей. Настолько дальней, что родство это сосчитать было невозможно :))
Но она была все-таки из народа Беора, и так как-то получилось, что фактически единственным человеком в селении, который искренне интересовался воспоминаниями Лотиоль о прежних временах, о Дортонионе, короле Финроде, об Андрет и Аэгноре, и молодом Берене - воспоминаниями, хотя и окрашенными слегка специфической личностью Лотиоль :)) - оказалась именно сиротка Гилвен. Взрослых внуков Лотиоль все эти "преданья старинцы глубокой" по большому счету не слишком интересовали - у них была своя жизнь, нынешняя, бретильская, и свои, сугубо сегодняшние, проблемы. И вот так вышло, что именно эта Лотиоль - эгоистичная, очерствевшая, неумная, надоедливая - привязалась к Гилвен настолько, насколько вообще была способна на какую-то сердечную привязанность. Во всяком случае привязалась больше, чем к собственным взрослым внукам.
И когда Саргот погиб, в порыве неожиданно проснувшегося великодушия позвала девушку жить к себе. И даже, от невеликой мудрости своей, нашла для нее слова поддержки и ободрения.
Когда же случилась смута и резня в Амон Обель, Лотиоль уже плоховато соображала. Она едва осознала, что это ее собственные внуки тут лежат - один убитый, другой тяжелораненый. Но в какой-то момент до ее помутненного сознания дошло, что Гилвен, которой она недавно еще обещала кров и защиту, куда-то исчезла в разгар резни, и запоздало проснувшееся чувство ответственности погнало Лотиоль на поиски. Она бродила, спотыкаясь, по обезлюдевшему селению, и каждому задавала один и тот же вопрос - "Где Гилвен? Где Гилвен?"
Не получив ответа, шла дальше.
Постепенно ее голос становился все монотоннее и безжизненнее, а перемещения все более бесцельными. Она уже никого не узнавала. Если бы в тот момент перед ней появилась Гилвен, - Лотиоль, несомненно, ее бы не узнала и прошла мимо нее все с тем же вопросом "Где Гилвен?"
Потом споткнулась, упала и больше не поднялась.
Как раз в этот момент в очередной раз пошел дождь.