?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: производство

Мой девятнадцатый век: не-имперская история России.
Каталог ранее выложенных статей, заметок, документов и материалов.
От декабристов до "Народной воли"


Дополняется.
(некоторые статьи и заметки по тематике попадают в два подкаталога)

Каталог: байки общества Соединенных Славян: малоизвестные страницы истории декабристовCollapse )
Декабристы: прочие сюжеты и документыCollapse )
Между двадцатыми и шестидесятымиCollapse )
Каталог 1863 год: Январское восстание, Александровские реформы, революционное движение 1860-х годовCollapse )
Каталог Народная воляCollapse )
Проект Письма: человек перед лицом вечностиCollapse )
Каталог: Времен связующая нитьCollapse )
Колонка критика: злой историкCollapse )

P.S.Для любителей моих исторических заметок: реклама каталога в дружественных журналах всячески приветствуется.
Я начинаю публиковать некоторые истории из жизни города Шуа и в целом информацию о городе, которую следует знать.
***
Город Шуа находится на франко-испанской границе, в департаменте Высокие Пиренеи, в регионе Окситания. Ближайший крупный город – Тулуза.
Первое поселение здесь было основано римлянами и уже тогда было важным административным центром Римской империи. В 5-6 веках н.э. город был разрушен варварами. Какое-то время поселением владели то вестготы, то арабы.
В 12 веке здесь был основан замок одного из графов рода Руссильон, и вокруг замка начало вновь расти городское поселение. Во время Столетней войны город был разорен англичанами. В конце 17 века на средства графов (впоследствии маркизов) де Руссильон в городе был основан госпиталь, а в середине 18 века – городская библиотека, существующие по сей день и ныне принадлежащие муниципалитету.
В 1806 году город Шуа посетил лично Наполеон, чем жители города до сих пор гордятся. Однако к середине 19 века городок захирел, хотя до поры до времени войны, беды и революции миновали его стороной. Жизнь в Шуа была тихая и спокойная, хотя какое-то количество жителей было призвано в армию и погибло на фронтах франко-прусской и особенно Первой мировой войн.
Впервые цех военной продукции был основан в Шуа как раз во времена Первой мировой войны и первоначально выпускал снаряды для артиллерии. После войны продукция цеха почти не была востребована, хотя заводик все время продолжал существовать.
Все изменилось около трех лет назад, когда в воздухе Европы постепенно запахло большой войной. Некто Жорж Арман, предприниматель из Парижа (на игре – виртуальный персонаж), выкупил старый захиревший заводской цех и превратил его в крупный модернизированный военный завод, выпускающий в основном мины и взрывчатку для нужд французской армии. Завод начал быстро расти, набирать персонал, а следом за заводом – и вся городская инфраструктура. Если три года назад в городе было всего около 10-12 тысяч жителей, то к началу 1940 года стало уже около 50 тысяч. Ходят слухи, что живущий в замке маркиз Шарль де Руссильон, который раньше не обращал никакого внимания на старый хилый цех, теперь скрежещет зубами от зависти и мечтает перекупить процветающий завод у Армана. Но Арман живет в Париже и завод продавать не собирается ни за какие деньги.
Развитие завода и города привело, как уже сказано, к бурному притоку жителей, включая различных беженцев и иностранцев. Здесь (в отличие от многих городов Франции, особенно на юге) есть работа, здесь востребованы рабочие руки, и поэтому здесь, если человек хочет и может работать – до поры до времени закрывают глаза на многое, будь-то происхождение, наличие документов или политические взгляды.

Важно обратить внимание на следующее. Во французских документах (удостоверениях личности) графа «национальность» (nationalité) = гражданство. В документах нигде не указывается ни этническое происхождение, ни религиозная принадлежность. У легально проживающих иностранцев, зарегистрировавших паспорта во французской полиции, указывается гражданство соответствующей страны. При этом, например, «поляк» может означать как этнического поляка, так и польского еврея. «Француз» включает в себя и чистокровных французов, и французских евреев, и коренных жителей регионов (басков, эльзасцев, бретонцев), и давно проживающих эмигрантов и их детей, успевших получить французское гражданство. Часть легально проживающих иностранцев является так называемыми «апатридами» (лицами без гражданства). Их документом обычно является так называемый Нансеновский паспорт (См.в Википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/Нансеновский_паспорт. ) Чаще всего Нансеновские паспорта получали русские белоэмигранты.
Большинство местных французских евреев (не недавних беженцев) ассимилированы и хорошо интегрированы во французское общество. Зачастую у них родной французский язык, французские имена и фамилии, и порой даже сами едва помнят о своем происхождении. Далеко не все местные евреи религиозны (учитывая в целом широкую распространенность во Франции материалистических и левых идей). Антисемитские скандалы, впрочем, периодически вспыхивают (см.Дело Дрейфуса, Дело Ставиского), но в целом общество достаточно индифферентно относится к «еврейскому вопросу». Поэтому в городе Шуа, предположительно, евреи тоже есть, но они никак не выделяются среди населения и поэтому до начала войны практически невозможно определить, кто тут еврей, а кто нет. Не то, чтобы до войны это была секретная информация, но с другой стороны никому и не приходит в голову бегать с табличкой на груди. Если кто-то что-то друг о друге знает – тот знает, а нет – то и никому дела нет. За исключением, конечно, господина начальника полиции Этьена Карпа – этот выискивает евреев повсюду и готов поверить в то, что как минимум половина жителей города – замаскированные евреи. Но уж это, как говорится, его личные проблемы, потому что по закону евреем быть не запрещено.
Важно отметить, что в городе Шуа нет ни компактно проживающей еврейской общины, ни синагоги. Ближайшая синагога, предположительно, в Тулузе.

Tags:

В прошлые выходные меня пригласили поехать на экскурсию в Коломну на Музейную фабрику Коломенской пастилы. Вот сюда, собственно: http://kolomnapastila.com/
(даю ссылку, так как выяснилось, что сейчас в Коломне есть отдельно Музей коломенской пастилы и отдельно Музейная фабрика Коломенской пастилы, так чтобы мы не перепутали, где именно были)
К приглашению "поехать на экскурсию бесплатно" я сначала отнеслась с легким подозрением, так как честно была уверена, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке :), но поспрашивала народ о том, что так бывает и что такие поездки организуются с информационной целью - и согласилась. В Коломне я, как уроженец соседнего Воскресенска - конечно, много раз бывала (правда, в последний раз уже довольно давно), но на фабрике пастилы - ни разу. Так что решила потратить день на развитие отечественного туризма :)
Мероприятие мне, надо признаться, очень понравилось (и как организовали, и сам музейчик, и пастила) - так что с чистой совестью пишу о том, как оно все прекрасно было.

Вот сюда привезли:

DSC02609.JPG

Пройдемся по фабрике и музею?..Collapse )

И на этой высокой ноте мы уехали в Москву.
Между прочим, хотя у нас не было времени погулять по Коломне, но мельком обратила внимание, что в Коломне появилось еще множество мелких новых музейчиков - например, Музей Коломенского калача (естественно, тоже с дегустационным залом и продажей калачей, возрожденных по старинным рецептам) - так что надо будет еще когда-нибудь в Коломну наведаться. А если кто с детьми (да и без детей тоже) - очень рекомендую.
Фабрике же Коломенской пастилы могу пожелать всяческой удачи - вообще считаю, что возрождение таких традиционных промыслов - это очень хорошее дело, и приятно, что такого рода экскурсии могут быть красивыми, зрелищными и познавательными. Легкий хруст французской булки, конечно, чувствовался :)) - но, в общем, без особой приторной слащавости. И всю пастилу, которую домой купила и привезла - уже съели или раздарила.
неожиданно выпал на меня любопытный кусочек паззла. Помните, в Черниговском полку был такой фельдфебель Михей Шутов, который как раз стоял на карауле, когда случилось все происшествие с Гебелем?
Его, между прочим, как раз должны были произвести в офицеры - то есть он практически выслужил дворянство по Табели о рангах, и тут вот такое случилось. Ну и получил он свои 12 тысяч шпицрутенов. Аналогично, как и Федор Анойченко - но только Шутов по крайней мере хотя бы реально участвовал в восстании (в отличие от рядового Саратовского пехотного полка Федора Анойченко, который был виновен фактически только в том, что ему сразу два его любимых бывших командира давали деньги на водку).

И что характерно, оба выжили. Как может выжить человек после 12 тысяч шпицрутенов - не постигаю :( (даже с учетом того, что в таких случаях экзекуцию растягивали не на один раз). Вот во время Омского дела насмерть забили шестерых человек, получивших от 3 до 6 тысяч ударов - но там почти все, кроме одного погибшего солдата, были бывшие дворяне, хоть и мелкие - прямо начинаешь думать - что, наверное, шкура более тонкая.

А, собственно, к чему я начала это рассказывать?
Вот здесь говорится о том, что оба - и Михей Шутов, и Федор Анойченко - отбывали каторжные работы в Петровском заводе. Инфа про то, что Анойченко погиб в Петровском заводе, мне уже попадалось. С другой стороны, мы знаем, что солдат-декабристов не оставили в Петровском заводе, когда туда перевели "государственных преступников" - власти категорически не хотели и боялись этих контактов, чтобы солдаты подвергались "дурному влиянию" своих бывших командиров и других заговорщиков. Возможно, Анойченко погиб там при обвале еще до того, как туда перевели декабристов.
А про Шутова по указанной ссылке говорится вот что:
"ШУТОВ Михей Васильевич (1786 — 6.1.1862), солдат-декабрист. Фельдфебель 5-й мушкетерской роты 2-го батальона Черниговского полка. Участник Отеч. войны 1812. Награжден медалью «В память Отеч. войны 1812 г.». В период восстания Черниговского полка (29.12.1825—3.1.1826) руководил освобождением из-под стражи С. И. Муравьева-Апостола и 1-м во гл. 1-й гренадерской и части 5-й мушкетерской рот вступил в г. Васильков. При подавлении восстания арестован, приговорен к расстрелу, замененному к прогону через 12 тыс. шпицрутенов и пожизненной ссылкой на каторжные работы. Отбывал каторгу и оставлен на поселении в Петровском з-де.
Похоронен в сев. части заводского кладбища, в стороне от дворянских могил. Могила утеряна. Имя Шутова увековечено на памятной стеле, посвященной декабристскому некрополю".

Вот тут непонятно. Если солдат-декабристов из Петровского завода переводили, то каким образом Шутов был оставлен на поселении в Петровском заводе?

Дело в том, что сегодня я читала мемуары польского ссыльного Руфина Пиотровского. Сами по себе это очень интересные мемуары - Пиотровский, оказавшийся в Западной Сибири на каторге около 1844 года - один из немногих политических ссыльных николаевской эпохи, которому удался успешный побег из Сибири. У него была бурная биография: участник Ноябрьского восстания, потом политэмигрант во Франции, он отправился добровольно эмиссаром в Российскую империю, на Подолию, чтобы вести там подпольную агитацию в пользу очередного будущего восстания. Ну и последовал провал - его выдали свои же, среди которых он пытался агитировать и разговаривать, после чего последовал, соответственно, военный суд и Сибирь. Он там интересно вспоминает, в том числе о своей встрече с декабристами во время проезда через Ялуторовск. Пробыв пару лет в Сибири, он ухитрился бежать - причем отличительными особенностями его побега было то, что во-первых он действует совершенно в одиночку (это, как он объясняет неоднократно в своих мемуарах, была его принципиальная позиция - он не хотел больше в случае провала подставлять кого-либо). Как известно, все попытки групповых побегов и восстаний проваливались с треском и во всех таких групповых историях обязательно фигурирует доносчик и/или провокатор. А этот бежит один - и второе, что необычно: он бежит не на юг и не на восток (не в сторону Китая или Средней Азии) - а выходит на север и идет северными тропами через Уральские горы до Архангельска, затем добирается до Петербурга, оттуда нелегально на судне переплывает в Ригу и, наконец, перебегает границу и оказывается в Пруссии. Там еще много у него приключений. При этом он ночует прямо в снегу, питается замерзшими кусками хлеба и большую часть дороги вообще не показывается никому на глаза. В тех же случаях, когда приходится все-таки сталкиваться с людьми, то выдает себя за сибирского крестьянина, обзаведясь соответствующей одеждой и париком. Он пристает к группам богомольцев, отправляющихся на Соловки, присоединяется к ямщицкому обозу и отрабатывает вместе с ямщиками своей кусок хлеба - и что интересно, на протяжении нескольких месяцев (как он рассказывает, его путь занял около полугода) его никто не заподозрил: его не выдал ни акцент, ни манера речи, ни вообще манеры. Более того, когда он оказывается в Пруссии, то с помощью небольшой смены одежды перевоплощается и выдает себя за местного крестьянина-немца, а потом, столкнувшись с сотрудником французского посольства, выдает себя за природного француза - и тот подтверждает, что да, он говорит, как природный француз без акцента. Ну нифига же себе у человека не только способности к языкам, но и актерский талант и мастерство перевоплощения! В общем, ему удалось успешно сбежать и свои мемуары он пишет уже опять из Франции (а изданы в русском переводе к герценовской типографии, кстати).

И вот, возвращаясь к началу этого поста: дело в том, что Пиотровский пишет о том, что встретился с Шутовым в Сибири, какое-то время они вместе отбывали каторжные работы. Но отнюдь не в Петровском заводе, а в Екатерининском винокуренном заводе (в Западной Сибири неподалеку от Омска). Пиотровский совершенно точно указывает, что это был "бывший унтер-офицер Черниговского полка, восставшего под руководством полковника Муравьева-Апостола" и указывает фамилию - Шутов. И что этот Шутов ему на заводе первоначально очень помогал и сочувствовал (он вообще с большой симпатией пишет о ссыльных в Сибири, как политических, так и уголовных и вообще о местных сибиряках, и вообще мемуарист - очень добрый человек, хотя и несколько занудный и дотошный).
Виктория Сливовская в своей монографии "Побеги из Сибири" анализирует "образцовый побег Руфина Пиотровского" и, разбирая детали и ссылаясь на документы, приходит к выводу о том, что история этого невероятного побега действительно правдива (потому что были попытки подвергнуть такую невероятную историю сомнениям). И в целом указывает на то, что Пиотровский - очень точный мемуарист во многих мелких деталях. Так что можно предположить, что он не перепутал имя Шутова. Дело происходит около 1844 года - то есть к этому времени злополучный Шутов находился на каторге уже почти 20 лет.

В таком случае действительно ли Шутов был в Петровском заводе? Или, быть может, его перевели с Петровского завода в Западную Сибирь перед тем, как туда переводили декабристов - а уже годы спустя он действительно вышел на поселение и был определен снова в Петровский завод тогда, когда там декабристов уже не было? (но, впрочем, Горбачевский там ведь в любом случае был - может быть, к тому времени это уже не имело большого значения). Поскольку могила "затерялась", можно строить разные предположения насчет того, что и где перепутано.
Итак, мы это делаем :))

Оригинал взят у odna_zmeia в Внимание: анонс!
Мастерская группа "Бобровый утес" объявляет то, о чем так долго говорили большевики анонс игры о пребывании декабристов в Петровском заводе.

Что: павильонная ролевая игра
Где: база в Подмосковье
Когда: выходные около 8 марта (в соответствии с трудовым календарем на 2016)

Количество участников: около 40 человек.
В игре представлены: управление Петровским заводом, офицеры и рядовые, декабристы-узники Петровского завода и их жены.
Полный кастинг будет выложен отдельно.
(Местное население Петровского завода не моделируется, однако если очень хочется, то можно обсудить идею с мастерами индивидуально.)

Время действия: условно, 1831-32 год

...после вынесения в 1826 году приговора участникам тайных обществ около сотни человек были отправлены в Сибирь – в каторгу или на поселение. Большинство сразу попали в Читинский острог, но кто-то прежде оказался на руднике, кто-то – в крепости, но в итоге все декабристы были собраны в Чите, откуда некоторые успели выйти на поселение, а прочих в тридцатом году перевели в особую тюрьму, выстроенную по распоряжению Николая I в Петровском заводе за Байкалом. В этой тюрьме, где порядки в сравнении с Читой оказались нежданно куда более жесткими, многим предстояло провести 15 или даже 20 лет – для большинства это почти половина жизни, без надежды на какие-то перемены. В подобных условиях перед людьми встает выбор: приспособиться ли к обстоятельствам, преодолеть их, или сдаться перед тем, что невозможно ни одолеть, ни принять. Каждый делает этот выбор сам, насколько может – пытаясь сохранить себя или утрачивая, обращаясь к прошлому или будущему, к друзьям, семье или к невозвратным потерям. Кто-то, возможно, все еще не оставил мыслей о побеге. В тюрьме узникам поневоле приходится приспосабливаться друг к другу, учиться давать и принимать помощь, находить способы удерживать мир между очень разными по сути людьми, вынужденными жить в тесном пространстве. Для взаимопомощи декабристы организовали Большую и Малую артели; они, как и Каторжная академия взаимного обучения, становятся способами отстоять себя, сохранить некоторую независимость в неволе. Потребность оценить, осознать и сохранить или избыть прошлое приводит к тому, что в Петровском начинают писать первые мемуары - из этих записей после вырастут книги воспоминаний, но на начало тридцатых годов это дело еще очень далекого, почти невозможного будущего.
Условный период игры – примерно вторая половина 1832 года, когда узники уже несколько обустроились в новой тюрьме, но никто еще не вышел на поселение.

Степень свободы сюжета: персонажи свободны в своих действиях, но следует помнить о том, что когда люди находятся в тюрьме, у них мало возможностей изменить не только судьбы мира, но и свою собственную судьбу.



Присоединяйтесь, заявки уже принимаются!
(Я, конечно, понимаю, что сейчас всех интересуют курсы валют - а не истории политссыльных девятнадцатого века. Но, видите ли, у нас на фирме работа полностью парализована - поэтому мне временно ничего не остается, кроме как записывать исторические байки. Собственно, я запишу до конца две большие истории - потому что планировала их записать давно и они были подготовлены - условно "Сказка о сгоревших письмах" и "Сказка о туруханских изгнанниках" - и после этого закрою журнал, потому что настроения его вести дальше в таких условиях нет).

А пока продолжаю историю.
"Сказка о сгоревших письмах":
http://naiwen.livejournal.com/1127249.html
http://naiwen.livejournal.com/1127681.html
http://naiwen.livejournal.com/1128878.html
http://naiwen.livejournal.com/1129026.html

Итак, ночью с 21 на 22 июня 1835 года семеро преступников (осужденные в Варшаве Высоцкий и Мальчевский, бывшие ксендзы Антоний Богунский и Винцентий Крочевский, Теофил Ковнацкий и несовершеннолетний Антоний Люборадский, а также уголовник Феликс Касперский) осуществили групповой побег с Александровского винокуренного завода, находившегося примерно в 70 верстах от Иркутска. Беглецы около двух суток укрывались в окрестных лесах, а затем вышли к Ангаре и попытались сделать плот для переправы с помощью имеющегося у них топора, однако древесина оказалась сырая и плот тонул. Тогда Касперский отправился на поиски лодки – и, действительно, наш лодку и крестьянина, который согласился перевезти беглецов.
Однако на другом берегу ссыльных ждала облава...Collapse )

В эти первые годы Высоцкий оказался в Акатуе совершенно один. Среди всех государственных и политических преступников Николаевской эпохи его ситуация была едва ли не самой тяжелой: даже первые восемь декабристов, оказавшиеся поначалу в ужасных условиях на Благодатском руднике, были в лучшем положении – по крайней мере их было восемь. У узника в Акатуе не было никаких собственных денег, долгое время он не получал никакой помощи, никаких известий с родины – ни писем, ни посылок (хотя в Польше у него оставались два родных брата, и нареченная невеста – Юзефа Карская). Долгие годы вообще не было известно о том, что он жив – прошел слух о том, что Высоцкий не выдержал экзекуции, и один из его прежних друзей в эмиграции опубликовал некролог.
Спустя годы Высоцкий вспоминал свою каторгу так: «У меня был молот весом 14 фунтов, я разбивал им скалу и хотел убить себя, но не убил».

Продолжение: http://naiwen.livejournal.com/1143033.html

Profile

девятнадцатый век 2
naiwen
Raisa D. (Naiwen)

Latest Month

June 2019
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com